Доминион - Стивен Сэвил

Каллад бросился вперед с упрямой решимостью, не уступающей изяществу монстра. Разящий Шип танцевал в его руках. Обоюдоострое лезвие полосовало воздух — раз, два, три, четыре, размывшись в бесплотный круг. Тварь, точно издеваясь, с легкостью уворачивалась от грозного топора. Дважды острие едва не касалось кожи вампира, оставляя на грубой ткани рубахи тончайшие порезы. Существо вскинуло взгляд, но дварф заставил противника потупиться, ударив вампира в лицо рукоятью Разящего Шипа.

Серебряный крюк, ввинченный в нее, впился в глаз монстра и разорвал ему щеку.

Сын Геснера взвыл, но старый трактирщик не пошевелился.

Каллад нанес второй и третий удары, повергнув чудовище на колени. Затем одним мощным взмахом он отделил голову вампира от туловища и застыл над подергивающимся трупом, обретшим истинную смерть.

— Отвернись, — велел он Геснеру, подождал, пока трактирщик подчинится, и лишь тогда развалил топором грудную клетку твари и вырвал гниющее сердце вампира.

Черный комок Каллад швырнул в камин и долго смотрел, как сморщивается, шипит и плюется гноем горящее сердце монстра.

— На заре похорони своего сына, Матиас. Он уже не поднимется. Даю тебе слово.

Трактирщик не сказал ни слова. Волоча ноги, он шагнул вперед, рухнул на колени и принялся укачивать тело мертвого мальчика.

Каллад не стал мешать ему горевать в одиночестве.

Они с дю Беком поднялись по лестнице и затворили дверь маленькой спальни, отсекая приглушенные всхлипы Геснера.

— Почему ты это сделал? — спросил Лотар, стоя у двери. Каллад даже не знал, как ответить стражу границы. — Мы могли бы переночевать тут, в безопасности, и двинуться в путь поутру. Не было необходимости затевать этот бой, Каллад. Почему же? Зачем рисковать всем ради старика и проклятой деревни?

— Это у меня в крови, парень. Что бы произошло, если бы мы просто ушли? Геснер бы погиб. Дьявол, вся деревня стала бы просто кормом для паразитов-кровососов. Уйдя, мы обрекли бы каждую здешнюю живую душу на смерть, как если бы собственноручно вогнали колы им в сердца. Ты мог бы жить с этим?

— Нет, — признался дю Бек.

— Вот и я нет. Так что выбора на самом деле не было, правильно? В ту секунду, когда мальчишка начал ломиться в дверь, это дело стало нашим.

Пограничник задумчиво кивнул.

— Но это ведь неправда, так? Благородно и правильно сказать так, но это неправда. Я имею в виду, это все равно что утверждать, что дело стало твоим, когда ты открыл дверь. Это верно, но это не вся правда. Так что объясни.

Каллад минуту помолчал. Он даже отвернулся от дю Бека, не в силах встретиться с ним взглядом. Он смотрел в окно, на тьму и зеркало, стоящее в их комнате, отраженное стеклом.

— Нет, — произнес он, наконец. — Это неправда.

— Тогда что же?

Каллад хмыкнул.

— Правда… Что я могу тебе сказать? Чтобы зло расцветало, ему нужно только, чтобы добрые люди бездействовали. Каждое дело — мое дело, каждый бой — мой бой. Твари убили моего отца. Хладнокровно зарубили его, когда он дрался за спасение женщин и детей Грюнберга. Они погубили мой народ, не просто одного или двух — всех. Я последний дварф Карак Садры. Последний. Моя семья погибла, сражаясь за людей, в бою, который не был их боем, но они сражались, потому что иначе мы не можем. Мы бьемся за то, во что верим, и я дал обещание мертвым. Когда монстр убил моего отца, я поклялся, что поставлю упырей на колени, всех до единого, и заставлю их умолять о пощаде их никчемных тел, когда я буду вырезать их мертвые сердца. Это кое-что значит для меня. Я очищу от них старый мир, в одиночку, если потребуется, или погибну, пытаясь осуществить это. Вот почему мне нужен колдун. Он чует на ветру их мертвенный запах. С ним я сумею превратить оборону в нападение. Я выслежу их и убью в их же собственных логовах.

— Что ж, дварф, такую обиду стоит носить в сердце. — Лотар отошел от двери, вытащил меч и преклонил колени у ног Каллада. Он опустил голову и вытянул руки, держа клинок на ладонях. — Мой меч твой, если ты того пожелаешь.

Глава 16

Черная библиотека

Замок Дракенхоф, Сильвания

Конец времени

Тонкая патина льда украшала сочащиеся влагой сталактиты, свисающие с потолка обширной подземной библиотеки.

Библиотека…

Невин Кантор рассмеялся.

Это место являлось библиотекой не больше, чем так называемый храм Конрада — местом поклонения. И тут и там имелось все, чтобы получить такие названия, только вот не хватало души, неотъемлемой части оригиналов. Эти помещения — всего лишь бледные копии, как и многое в царстве второго графа-вампира.

Библиотека Конрада представляла собой огромное помещение в форме купола, высеченное в скале под Дракенхофом. Сталактиты каменными дамокловыми мечами висели в шестидесяти футах над головой изучающего книги чародея вечным напоминанием о капризах графа. Вдоль стен выстроились пыльные полки, битком набитые книгами, тайными магическими текстами, свитками пророчеств, древними рукописями, священным бредом и заклятиями темной мудрости вперемешку с пузатыми кувшинами, наполненными слепыми глазами, плавающими в соляном растворе, шкурками саламандры, тараканьими щитками, свиными пузырями, паучьими яйцами и змеиным ядом. Это была истинная сокровищница сокровенного, не без созданных суевериями фальшивок, конечно, но и с подлинной, редкой и почитаемой мудростью.

Только, в отличие от настоящей библиотеки, эта служила еще и тюрьмой.

Пещеру охраняли тхаги, великаны-душители. Их приверженность клану фон Карштайнов выходила далеко за пределы простой верности Конраду. Плоскоголовые громилы пришли с Востока вместе со своим господином, Владом. Долгожители, но все же не чистокровные вампиры — вот что твердили о смуглых детинах. Они никогда не расставались с дубинками, казавшимися в их кулаках легкими перышками. С толстых губ головорезов то и дело слетали глухие смешки. Их голые руки напоминали окорока — большие, мясистые и покрытые каракулями татуировок, таящих в себе ключ к их надменности. Эти знаки, нанесенные на плоть слуг самим Владом, делали их неуязвимыми для всего, кроме самой коварной магии.

Клетки в задней части библиотеки занимали деревенские дурачки, юродивые, ухитрившиеся как-то поймать один из ветров, везунчики либо люди со скрытыми талантами, но без подлинного мастерства. Не важно, отразили бы на самом деле чернильные узоры чародейское нападение или нет — немногие из обитателей темниц обладали подлинным магическим даром. Никто из них не рискнул бы, к примеру, попробовать выпарить воду из тел охранников и оставить их валяться на полу грудой запеченной человеческой глины — с тем же успехом они могли бы попытаться оглушить стражников фолиантом потяжелее.