Мистер Бантинг в дни мира и в дни войны - Роберт Гринвуд

Письмо подвигалось медленно. Нетвердое знание орфографии сильно мешало свободному полету мысли, необходимому для создания тех идеальных любовных писем, которые Моника желала получать от своего возлюбленного. Тщательно проверив еще раз, не осталось ли там орфографических или грамматических ошибок, — не то Моника, чего доброго, потеряет к нему уважение, — Крис положил письмо в карман комбинезона, чтобы завтра утром Ролло-младший мог передать его сестре.

Берт Ролло никак не мог понять, с чего это Крис последнее время принялся писать письма, — ему это казалось совершенно пустым занятием. Сказать по правде, и сам Крис этого как следует не понимал: идея переписки принадлежала Монике. Насколько ему было известно, так уж заведено, чтобы молодые люди писали письма своим девушкам, и раз это нужно, то и он готов писать письма, хотя здравая критика Берта, встречала в нем сочувствие.

— Если тебе надо ей что-нибудь сказать, так почему же не поговорить в конторе? Все равно она ни черта не делает.

И вдруг с надеждой: — А может, вы поссорились?

— И не думали.

— Ну да мне-то что, передать я ей передам. Только я думаю, ты просто одурел.

— А мне наплевать, что ты думаешь, — отрезал Крис.

Крис теперь находил, что жизнь — дело нелегкое. Десятый месяц он служит у Ролло, а все еще на должности простого механика. Вначале путь его был усыпан розами, впереди мерещилось повышение за повышением. Потом вдруг застопорило, и путь этот стал тернистым. Вот уже несколько недель, как он не продал ни одной машины; все свободное время он посвящал Монике. Для того чтобы заработать комиссионные, надо было отказаться от общества Моники, а комиссионных он добивался исключительно для того, чтобы иметь возможность всегда наслаждаться ее обществом. Крису не сразу удалось ясно сформулировать это положение: тут был какой-то подвох, получался заколдованный круг. Единственным возможным выходом, с точки зрения Криса, было получить место старика Резерфорда, продавца машин в гараже, который тоже, в сущности, не продал ни одной машины, по крайней мере так считал Крис. То есть, конечно, он продавал машины тем покупателям, которые приходили и спрашивали их, но Крис не считал это настоящей продажей.

— Нам бы надо открыть автомобильную школу, Берт, — сказал он. — Название такое: «Килвортская школа автомобилизма». Дать объявление: «Готовим к экзаменам на водителя».

— Да, это мысль, — согласился Ролло-младший, который всегда был рад случаю положить инструменты и передохнуть минуту-другую. — Тут есть и еще один плюс: будем катать хорошеньких дамочек.

— А вдруг подвернутся какие-нибудь старые ведьмы? Для них надо бы женщину-инструктора. Моника подошла бы на это место.

Берт замотал головой. — Нет, куда ей. Тут надо такую женщину, понимаешь ли, с шиком. Я одну подходящую знаю, факт. — И возможная перспектива такого вживления рабочих часов на некоторое время заняла его воображение.

Пора положить этому конец, подумал Крис. — Послушай, Берт, что ты вечно придираешься к Монике? Не мешает тебе знать, что мы с ней собираемся пожениться.

— Как? — переспросил Ролло-младший, всем своим лицом выражая сильнейшее изумление. — Жениться? Ты? На ней? Не может быть, ты шутишь?

— Я говорю правду и очень желал бы, чтоб ты оставил Монику в покое. Это не по-товарищески.

Берт силился постигнуть непостижимое.

— Женишься? На ней? А что говорит родитель?

— Он еще ничего не знает, осел ты этакий! Знаешь один ты, и это пока секрет, помни. Само собой, что это еще нескоро. Потому-то мне и нужны деньги.

— Да, — сказал Берт, — понятное дело. — И все-таки, он не мог себе представить, как это Крис будет обзаводиться, например, мебелью; все это вообще казалось ему чудным, прямо-таки невероятным.

— Ну, это твое дело, — заметил он, наконец, — женись, если хочешь. Человек волен поступать, как ему угодно; на то у нас и свободная страна. Только ты меня прямо убил, ей-богу.

Однако после этого он постарался взглянуть на свою сестру с новой точки зрения. Вполне объективно, как будто это была не его сестра, а чья-нибудь чужая. И он пришел к выводу, что если не очень придираться и не вспоминать, какая она бывает с мокрыми волосами, после того как вымоет голову, то она ничего себе. Он поспешил поделиться этим открытием с Крисом, приводя для иллюстрации разные примеры. Так он рассказал, что недавно проезжал по Главной улице и вдруг заметил издали интересную девушку, а когда поравнялся и замедлил ход, чтобы, как водится, разглядеть ее хорошенько, оказалось, что это Моника. Этот случай произвел на него сильное впечатление, — он сообщил об этом Крису, движимый самыми лучшими побуждениями.

— Ей-богу, я далее было подумал, что это Молли Филлин.

Крис посмотрел на него ледяным взглядом. — Молли Филлин! Неужели ты мог принять Монику за такую девушку, как Молли Филлин?

— Честное слово, принял. Без всяких шуток.

— Молли Филлин, — презрительно повторил Крис. — Ну, и вкус у тебя, знаешь ли.

— Ну да. Я как раз ее думал пригласить в инструкторы.

— А, провались ты! — проворчал Крис и с удвоенной энергией принялся за неподатливый болт, точно это была вселенная, так, упорно сопротивлявшаяся ему. Пока он простой механик, ему нечего и надеяться жениться на хозяйской дочке. Сначала надо получить повышение. Но мистер Ролло, повидимому, отнюдь не собирался сажать его на место старого Резерфорда. И потому его план усиленного нажима на покупателей машин пока что висел в воздухе. — «У отца это вроде паутины, а тут нужен сачок для ловли бабочек», — так выражался на этот счет Ролло-младший. Предложение открыть школу автомобильного спорта тоже не произвело особенного впечатления на старика. Он просто указал сыну на вывеску: «Мы вас научим править машиной», которая пятнадцать лет висела в гараже и явно нуждалась в ремонте. Берт сообщил, что старик никак не хочет понять, что школа автомобильного спорта — совсем другое дело; ему кажется, что на вывеске это самое и сказано. А про элегантную инструкторшу и слушать не захотел.

— Да и Монике, это тоже не очень-то понравилось.

— Значит, надо придумать что-нибудь другое, — мрачно заметил Крис.

— А какой смысл придумывать, если родителя все равно никак не расшевелишь? Вот если бы изобрести что-нибудь...

— Нет уж, только не изобретать. Это у нас не выйдет.

— Почему же?

— Не знаю, — сказал Крис. — Не выйдет, и все тут.

— Послушай, Крис. У меня есть одна идея. Нельзя ли мотором надувать шины, а?

— Нет, это не годится, — сказал Крис. — Того и гляди шины лопнут. — Он погрузился в самые безнадежные размышления.

Да, иной раз трудно приходится, когда, ты влюблен. Не удивительно, что одни в таких случаях начинают писать стихи, а другие травятся газом. Наверно, тоже из-за денежных затруднений.

В конце концов его размышления свелись к следующему: без капитала все равно ничего не выйдет. Эрнест не просто нытик, как Крис полагал до сих пор; оказывается, он прав. Без денег ты как без рук; а с деньгами можешь сделать все, что тебе угодно: и завести свой гараж, где ты будешь сам себе голова, и даже жениться.

Эрнест вошел в комнату мистера Дэнби с разобранной почтой.

— Нашелся покупатель на дома мистера Игла. Предлагает почти что его цену. Сообщить ему по телефону?

Лицо Дэнби выразило не совсем приятное удивление. — Еще чего! — проворчал он. — А ну, дайте-ка сюда письмо!

Он прочел письмо вслух недовольным голосом, сопровождая чтение комментариями относительно того, сколько развелось в Килворте ослов, которые сдуру суются, куда их не просят.

— Ладно. Я сам этим займусь. А вы оставьте Игла в покое, понятно? Я с ним поговорю сам. — И он предостерегающе взглянул на Эрнеста.

Скоро Дэнби взялся за телефонную трубку, и Эрнест соединил его с городом. Номер был не Игла, а одного из приятелей Дэнби, спекулянта, и нетрудно было догадаться, о чем у них будет разговор. Впрочем, Дэнби голоса не понижал, так что и догадываться не пришлось. Из-за перегородки Эрнест расслышал такие слова:

— Напишите предложение и пошлите его с рассыльным. Да поживее. Пометьте его вчерашним днем или раньше.

И тут в душе Эрнеста началась борьба.

Конечно, мистер Игл ему не друг и не брат — симпатичный старый джентльмен, которому он играет Бетховена и Баха в те вечера, когда Эви занята, — ничего больше. Приятные вечера — хорошая музыка, интересная беседа, у Игла Эрнест выкурил свою первую сигару. Но все-таки Игл в его жизни — всего-навсего приправа, а Дэнби — хлеб насущный.

Кроме того, такие дела, наверно, обделываются каждый день. Почему Эрнест знает, может быть, это даже принято в известных кругах; конечно, это не вполне законно, но в общем на такие комбинации, кажется, смотрят сквозь пальцы. В конце концов, дело есть дело, не так ли? По крайней мере Дэнби всегда это говорит.