Нино и её призраки - Анна Теплицкая

Матвей как обычно рисовал на кухне и даже вроде обрадовался мне: «Мамуля, я тебя люблю! Что сегодня будем делать?» Я потрепала его по голове, открыла холодильник, налила себя вино, посмотрела, каким взглядом одарил бутылку сын, устыдилась, и убрала ее обратно. Я принялась мыть кухню. Вытащила все специи, помыла полки, разложила овощи, вынула ящики из холодильника, вымыла их, рассортировала продукты. Матвея мое рвение очень веселило, он отпускал разные замечания и хохотал, когда я особо громко чертыхалась. Вскоре прибежал Датошка: «Мам, ты убираешься? Непохоже на тебя». Я предпочла сделать вид, что обиделась, и показала ему язык.

С каждой вычищенной полкой мое настроение улучшалось. Мальчишки включили громкую музыку, стали биться подушками, а я, вихляя бедрами, загоняла мусор в совок, размахивая метелкой в разные стороны, как стриптизерша-гувернантка перед веб-камерой. Через час работы я поняла, что хочу уволить домработницу, она просто-напросто игнорировала труднодоступные места: под раковиной паутина, в дальнем ящике гнилая луковица обросла плесенью, консервы просрочены на год. Мысли об этом вытесняли любые другие, будто весь мой мир сузился до проблемы пыльного ящика. Круто, кстати.

Теперь попробуем приготовить. После уборки на готовку сил оставалось немного, видимо, сначала надо было начать готовку, а уже потом убирать. Тем более после моей готовки кухня опять станет жирной. Ну что ж, я этого не знала.

Я выбирала ингредиенты для теста и подходящий для хачапури сыр: в моем холодильнике нашлись и брынза, и сулугуни, хорошо, что именно эти сыры я предпочитаю в качестве закусочек для вина. Я думала, как у моей матери или у Лейлы, или у любой другой женщины в Ксани находились чисто физические силы для таких ежедневных упражнений. Уже молчу про мотивацию ко всему этому. Я пожевала брынзу и украдкой сделала глоток холодненького винишка. С другой стороны, может, это работает от обратного: чем больше занимаешься бытовой работой, тем легче тебе это удается? Я захотела позвонить маме и спросить об этом, но тут прибежал зареванный Матвей с криком, что он подцепил занозу.

— Где ты ее подцепил? — спросила я.

— Нормальные мужчины цепляют проституток в баре, — с умным видом заявил Дато.

— Откуда ты знаешь слово «проститутка»? — возмутилась я.

— У нас все в классе знают проституток.

Надо будет объяснить мальчику, что такое двусмысленность.

— Хороший у вас класс.

Первый рецепт, что я открыла, неприятно удивил трудоемкостью, королева хачапури готовилась часов восемь, а при моем умении — все тридцать семь. Зато второй рецепт был что надо. Дело в том, чтобы правильно формулировать запрос. Я написала «Ачма хачапури за пятнадцать минут» и это оказалось идеальное блюдо для неопытных грузинских хозяек вроде меня. Самое сложное в рецепте было натереть в одну кучу два вида сыра — я поранила палец и срезала гель-лак с мизинца (будем надеяться, что пластик вместе с остальными продуктами расплавится от высоких температур). Я решила, что встречу Алексея Александровича в кружевном бюстгальтере и полупрозрачных трусиках, он удивленно спросит, что это я творю, а потом обнимет за талию, руками стиснет ягодицы и отнесет меня в спальню. От этой идеи я подскочила, заново накрасилась, и еще полчаса примеряла все красивое белье, которое обычно я достаю только для Ника.

Около половины десятого моего мужа все еще не было дома. И это несмотря на то, что он обещал прийти пораньше. Матвей и Датошка лежали в обнимку на диване и смотрели мультфильм, я заметила, что у Матвея веки то и дело опускаются от усталости, и прогнала их спать. От нечего делать я стала звонить Фросе — все-таки бывшая коллега, было бы интересно узнать, кого они взяли на мое место и что обо всем этом думают Воробушек и Кадровичок, только она не ответила.

В десять двадцать я умирала от злости, детально планируя этапы нашего развода. Вот я разрываю свидетельство о браке, дети плачут, а у Алексея Александровича у самого глаза на мокром месте, он шепчет: «Только не это, любимая, я жить без тебя не смогу!», а я говорю: «Поздно, ты очень поздно спохватился. Я отдала тебе много времени, вспомни, сколько у тебя было шансов, а сейчас это все уже не работает». Вот именно, правильно. Не хочет хорошую жену и нормальную семью? Прекрасно! Квартира огромная — без него даже лучше. Не придется больше готовить. Хотя готовила я впервые за много лет, это показалось сейчас чуть ли не исполинским подвигом во благо семьи. Я в третий раз подмела кухню, уже без стриптизерского задора, а с привычной женской усталостью, и, настропалив себя еще сильнее, села смотреть сериал. В зеркале отражалась все еще красивая, но уже сердитая Нино, у которой складки губ с каждой минутой опускались все ниже и ниже.

Неужели я не могла провести этот вечер пятницы получше даже без любовников? Сходила бы с Ией в новый ресторан на Некрасова. Хотя она не звонила последние дни, наверняка умотала в Москву. В любом случае мне стало ясно: проблема не в том, что я не хозяйственная, не в том, что я мало готовлю и не люблю убираться. Проблема в том, что Алексей Александрович по своей натуре волк-одиночка, которому противопоказано заводить семью и детей. Таким людям нельзя выбирать между семьей и работой, потому что выбор уже давно сделан, а на двух стульях не усидишь. «Плевать я хотела на этот романтический ужин», — сказала я вслух, будто желая себя запрограммировать на это. Время тянулось изнурительно медленно. Я смотрела в телевизор примерно до двенадцати, пока не уснула.

Проснувшись, я обнаружила, что по-прежнему единственный взрослый по этому адресу. Трясущимися от гнева пальцами я набрала номер Алексея Александровича по памяти, это было быстрее, чем если бы я искала его через журнал звонков.

— Ну и где ты?

— Вот только выходим с совещания.

— Сдурел? Я тебя уже три часа жду.

— Милая, ну никак не мог раньше, — сказал он мне и мимо трубки. — До свидания, пока Вась.

Я задохнулась:

— Василиса еще там? Прекрасно вы устроились!

— Она и еще человек десять. За ней муж приехал.

Все, я отдам документы и домой.

— Документы еще?

— Это пять минут.

Я бросила трубку и в бессилии затопала ногами. Раскрыла духовку и вытащила на свет холодную ачма хачапури, которая приняла вид чрезвычайно убогий, то ли оттого, что долго стояла, то ли