Гонки на выживание - Хилари Норман

– Не двигайся, – прошептала Александра, мечтая, чтобы он обнял ее, овладел ею с прежней неистовой страстью, но понимая, что он физически слишком слаб и может лишиться сил в самую критическую минуту и тогда все будет погублено. – Не шевелись, дорогой. Позволь мне…

Андреас судорожно глотнул ртом воздух, когда ее рука обхватила его член, слегка сжала, принялась ласкать и поглаживать. Внимательно следя за выражением лица мужа, Александра увидела, как его глаза потемнели еще больше и наполнились слезами. Слезы облегчения поднялись неудержимо, как волна, сдерживаемая долгими месяцами безнадежного отчаяния.

Александра взяла его руку и направила ее в путь по своей коже, позволила ненадолго задержаться на груди, ощутить ее полноту и тепло, потом потянула его пальцы вниз. И вот случилось чудо: его руки взметнулись и обвились вокруг нее, притянули ее ближе; он целовал ее лицо, губы, глаза, волосы… На несколько минут она позволила себе забыться в его жарких объятиях, но, опомнившись, снова велела ему не двигаться и продолжила свою наступательную тактику, гибко, по-кошачьи прижимаясь к нему, окружая и охватывая его со всех сторон, а ее пальцы тем временем дразнили и ласкали, губы целовали, язык скользил змейкой, пока Андреас наконец не разразился тихим ликующим возгласом, знаменующим возрождение любви и самой жизни, а не просто физическое высвобождение.

Лишь несколько секунд спустя Александра осознала, что что-то было не так.

Гораздо позже в тот же день, или, может быть, уже ночью, когда они лежали вместе в постели, все еще обнявшись и прижимаясь друг к другу, Андреас взял левую руку Александры и нащупал золотое кольцо у нее на пальце.

– А где мое кольцо – не знаю, – сказал он. – Они его сняли сразу после аварии, а потом так и не вернули.

– Это не важно, – прошептала она. – Закажем новое.

Он испустил долгий прерывистый вздох.

– Прости меня.

– Да какое это сейчас имеет значение?

– Не за кольцо. За все. За все последние месяцы, недели… – Он прикрыл глаза согнутым локтем, стараясь скрыть слезы. – Не знаю, сколько я пробыл в этой комнате. Все как будто остановилось. Я тоже хотел остановиться.

Она наклонилась ближе, поцеловала его в губы, заставила снять руку с глаз.

– Я мучил тебя… – Он беспокойно зашевелился, потревоженный каким-то воспоминанием. – Мой отец был здесь.

Александра улыбнулась.

– Он улетел сегодня утром.

– Я с ним почти не разговаривал. Он сидел здесь часами, а я не говорил ни слова.

– Завтра мы первым делом ему позвоним. Он будет счастлив поговорить с тобой.

Андреас крепче обнял ее.

– И докторам тоже. Салко и все остальным. – Он повернулся к ней всем телом и зашипел сквозь зубы, ощутив боль. – Я снова сяду за руль, Али. Чего бы мне это ни стоило.

– Конечно, дорогой.

Андреас осторожно сел, морщась от боли.

– Какой сейчас месяц? Сколько соревнований я пропустил?

– Только два. Риверсайд и Монцу.

– А какое сегодня число?

– Восемнадцатое декабря.

Андреас перевел дух.

– Значит, у меня есть время до мая.

Она потерлась щекой о его спину.

– У тебя впереди вся жизнь, дорогой.

В комнате стало очень тихо. Муж и жена лежали, откинувшись на подушки, каждый думал о своем. Потом наконец, не в силах больше терпеть, Александра спросила:

– Почему это произошло?

– Что?

– Почему ты разбился? – Она задержала дыхание.

– Отвлекся на собаку.

Александра села в постели.

– Какую собаку?

Он пожал плечами.

– Понятия не имею. Какая-то чертова дворняга. Выскочила прямо на трассу. Отвлекся на секунду, и вот я здесь.

Дрожь облегчения пробежала по телу Александры, и она снова откинулась на подушки.

– А я подумала… что это я виновата.

– Ты виновата? – изумленно переспросил Андреас. – Каким образом ты могла оказаться виновата в этом?

– Мы поссорились. Помнишь? Перед твоим отъездом на автодром.

Андреас взял ее руку, поднес к губам и поцеловал кончики пальцев.

– И ты с тех пор этим мучилась?

– Конечно. – Она повернула к нему лицо, ее глаза были полны слез. – Скажи мне, что это не так.

– Я же тебе только что сказал… – Он засмеялся, но взгляд у него был нежный и любящий. – Это не имело никакого отношения к тебе. Бедная моя девочка, ты столько времени несла этот груз помимо всего остального! – Он обнял ее. – Я даже не помню, из-за чего мы поссорились.

– А я помню, – сказала она. – Из-за детей. Когда ты ушел, я пошла в ванную и спустила спираль в унитаз.

Андреас отстранил ее от себя.

– Зачем ты это сделала, Али?

– А ты как думаешь?

Выражение беспредельного счастья разлилось по лицу Андреаса и вдруг сменилось другим выражением – тревоги, сомнения? Внутри у нее что-то болезненно сжалось.

– В чем дело, дорогой?

Он долго не отвечал.

– Ты не заметила?

– Заметила что?

– Когда мы занимались любовью. – Его голос зазвучал безучастно.

Она ответила после секундного замешательства:

– Это было прекрасно.

– Но ты все-таки заметила, ведь так?

– Да, – призналась она.

– Как ты думаешь, почему это случилось?

– Я не знаю. – Александра старалась, чтобы ее голос звучал спокойно, даже беспечно. – Тут может быть много причин.

– Имеющих отношение к аварии? К операции?

– Возможно. – Она снова прижалась к нему. – Я уверена, что беспокоиться не о чем, милый.

– Как ты думаешь… может, нам еще раз попробовать?

– Я думаю, нам лучше подождать хотя бы денек. Нельзя так нагружать твой организм, надо дать ему отдохнуть.

– Ты боишься, что в следующий раз будет то же самое? – Он помрачнел.

– Нет, конечно, нет!

– Пожалуй, ты права. Не стоило ждать, что все сразу войдет в норму.

Александра уставилась в темноту.

– Давай подождем.

– Обратная эякуляция. Так ему сказал уролог.

– А ты понимаешь, что это значит, Али?

– Да. Вместо эякуляции спермы обычным путем она выбрасывается назад, в мочевой пузырь.

– Ты понимаешь, что это означает для тебя?

– Возможное бесплодие, – очень тихо ответила Александра.

Разговор происходил в январе в кабинете Теодора Салко на Парк-авеню. Уже во второй раз она обратилась к нему в полном отчаянии.

– Мне нужна помощь, Тео.

Салко покачал головой.

– Ты обратилась не по адресу, Али. Я не могу решить эту проблему. Я хирург-ортопед.

– Ты можешь помочь, можешь попытаться хотя бы вразумить Андреаса.

– Каким образом?

– Он не хочет что-либо предпринять в сложившемся положении. С той самой минуты, как уролог объяснил ему, в чем проблема, он опять замкнулся в своей скорлупе. Даже слышать ничего не хочет о лечении.