Игра в обольщение - Дженнифер Эшли

Открылась дверь в коридор, и проводник отступил в сторону, пропуская кого-то.

— Это здесь, мэм?

— Да, спасибо, — обессиленно выдохнула Эйнсли, опустив в руку человека монетку. — Позаботьтесь о моем багаже, пожалуйста. Боюсь, его оказалось слишком много.

— Сию минуту, мэм, — ошеломленно ответил проводник, касаясь пальцами фуражки.

Он вышел и захлопнул дверь. Эйнсли опустила шторки на окнах, выходивших в коридор, стянула перчатки и шлепнулась на сиденье.

Поезд скользил в ночь, а Кэмерон продолжал стоять. Несмотря на спешку, Эйнсли выглядела свежо и привлекательно, но как-то по-другому, чем раньше. Спустя мгновение он понял: вместо обычного черного или серого платья на ней был ярко-синий наряд, один из тех, что приобрела для нее в Эдинбурге Изабелла. И хотя лиф по-прежнему застегнут до самого подбородка, ткань обтягивает ее словно вторая кожа, а подобранная в тон шляпка и вуаль превратили ее серые глаза в серебристые.

— Я едва не опоздала на поезд. Пришлось заехать в Эдинбург, чтобы забрать одежду, которую заказала для меня Изабелла. Вещи заняли три чемодана, их пришлось упаковывать в последнюю минуту. Изабелла с Маком любезно предоставили мне свой дом, который они снимают в городе, поэтому, боюсь, они в курсе, что я сбежала с тобой. Мак был весьма этим доволен.

— Ну конечно. — Кэмерон знал, что у Мака есть свой способ убедить женщину остаться с ним: похитить ее и заставить думать, что это была ее собственная идея.

— Я полагаю, мы остановимся в Лондоне на какое-то время? — спросила Эйнсли. — Неужели ты сразу же прямиком отправишься в Париж? Если я найду комнату в приличном отеле, то разберу вещи и решу, что мне следует взять с собой. Изабелла думает, что надо взять все, но мне кажется, это уже слишком.

— Мы остановимся в Лондоне, — хрипло сказал Кэмерон, придя наконец в себя. — Но не в отеле, а в доме Харта. Он всегда держит его наготове. Утром мы поженимся.

Глава 19

— Поженимся? — У Эйнсли вдруг закружилась голова, все поплыло перед глазами, ей показалось, что все происходящее — сон.

— Обмен клятвами, разрешение на брак… Ты ведь уже слышала это. — Его глаза гневно горели, но было в них еще что-то, чего Эйнсли не могла понять.

— Но я бегу вместе с тобой.

Кэмерон стащил ее с места и прочно усадил к себе на колени.

— Ты сошла с ума, женщина? Ведь ты была совершенно права, когда отвергла меня. Я не позволю тебе разрушить свою жизнь ради такого, как я.

Эйнсли посмотрела в его суровое лицо и поняла, что кроме гнева в его глазах плескался страх. Нет, не нервозность человека, решившегося на брак, а паника.

— Я не стану обещать тебе, что буду примерным мужем, — продолжал Кэмерон. — Ну, быть дома в шесть к чаю и тому подобное. Во время сезона скачек я работаю с лошадями весь день и отсутствую ночью в межсезонье. Я пью, играю в карты, и моих друзей не назовешь людьми респектабельными. Я буду обращаться с тобой как с любовницей, потому что ни черта не знаю, как обращаться с женой. Если это не то, чего ты хочешь и ждешь, тогда скажи прямо сейчас и возвращайся к своей королеве.

Его голос звучал сердито. Он явно не знал, как донести до нее свои мечты.

— Знаешь, — засмеялась Эйнсли, — я как-то подумала, если ты будешь делать предложение женщине, то произойдет это необыкновенно романтично, может быть, в лодке на чистом голубом озере. Ты уложишь ее на дно лодки и потеряешь голову от наслаждения.

— Я не романтическая натура, Эйнсли. Я просто хочу, чтобы ты была со мной.

Его слова окутали Эйнсли, словно теплая волна в сентябрьский холод.

— То есть ты хочешь, чтобы мы вели себя как любовники, но поженились, чтобы избежать скандала?

— В этом случае, если я тебе надоем, тебе нечего бояться, что твои братья откажутся принять тебя. Как у моей жены, у тебя всегда будут деньги и место, где жить. Я буду обеспечивать тебя независимо от того, что ты обо мне думаешь.

— Господи, — заморгала глазами Эйнсли, — ты думаешь о конце брака, когда он еще даже не состоялся.

— Я был когда-то ужасным мужем и не могу обещать, что и в этот раз не буду таким же. Если тебя это не устраивает, можешь сойти на следующей остановке.

Поезд набирал скорость, рассекая темноту.

— Все мои чемоданы в поезде, — ответила Эйнсли. — Поэтому мне придется выйти за тебя замуж, не то я рискую потерять свой новый гардероб.

— Как только я надоем тебе, сразу скажи мне. Поняла? — В его глазах снова вспыхнула паника. — Ни развода, ни ссор. Ты говоришь мне, и я обеспечиваю тебя домом для проживания и деньгами. Делай с ним все, что хочешь.

— Я буду иметь это в виду.

Кэмерон недовольно проворчал что-то. Его крепкая рука обхватила затылок Эйнсли, и он прижался губами к ее губам.

Тепло, наслаждение, сила… Эйнсли обняла его и сдалась его напору. Решение сбежать с ним оказалось самым трудным выбором в ее жизни. Но Эйнсли знала, что если не сделает этого, то будет жалеть всю оставшуюся жизнь. Судьба дала ей шанс, и она понимала, что не может отвернуться от него. Или от Кэмерона.

До чего же здорово: решение о побеге вдруг обернулось счастливой возможностью стать его женой. И вот она бежит с ним, чтобы выйти за него замуж. Она может делать с ним все, что захочет.

Эйнсли откинулась назад, приглашая его за собой, и он оказался на сиденье прямо на ней. От ощущения тяжести его тела у Эйнсли забилось сердце. Она осмелилась опустить руки вниз и обхватить его упругие ягодицы.

Послышался звук открывающейся двери. Эйнсли попыталась приподняться, но Кэмерон заботливо прикрыл ее своим телом, приготовившись дать отпор незваному гостю.

Дэниел хлопнул дверью, шлепнулся на сиденье напротив и, не обращая внимания на отца, ухмыльнулся, глядя на Эйнсли:

— Значит, вы наконец-то здесь? Превосходно. Теперь повеселимся!

На следующее утро в гостиной лондонского дома Харта Маккензи Эйнсли Дуглас выходила замуж за Кэмерона Маккензи по особому разрешению на брак, которое он получил еще до отъезда в Донкастер. Свидетелями были экономка Харта, дворецкий и жена викария. Дэниел с широкой улыбкой на лице стоял рядом с отцом.

Эйнсли, повторяя клятву, чувствовала, что в глаза ей словно песок насыпали, потому что поезд прибыл в Лондон рано утром.

Не успела она прийти в себя, как викарий объявил их с Кэмероном мужем и женой, а сразу после этого вместе с Кэмероном и Дэниелом она оказалась в поезде, следовавшем в Дувр. Кэмерону не терпелось сразу отправиться в Париж. На пальце Эйнсли красовалось толстое золотое кольцо.

Эйнсли с радостью покидала Лондон, потому что, хотя они с Кэмероном официально поженились, их тайное бегство все равно станет скандалом десятилетия. Их любовную связь Эйнсли могла бы скрыть, как предлагала Элинор, но сообщение о внезапной свадьбе «черной овцы» семейства Маккензи с неизвестной леди сразу окажется на первых полосах всех газет.