Городская готика - Брайан Кин

даже человекоподобными. Это были не просто мутации, как у других, которых она видела. Эти организмы были полнейшим богохульством.

Тот, что находился во главе орды, был настолько ужасен, что даже в тусклом свете фонаря Хизер оцепенела. У этого чудовища не было тела в привычном понимании. Зато была гигантская голова, в три раза превышающая размер головы нормального человека, с толстой, трубчатой массой розовой и серой плоти под ней. Что-то, что могло быть большими пальцами или крошечными лапками, а может быть, щупальцами, шевелилось и билось по полу туннеля. Существо подползло ближе. Хизер видела, как расширяются и сжимаются его бока, как напрягаются и горбятся мышцы. Несмотря на странные конечности, существо было быстрым. Отростки под его опухолевидным телом помогали ему двигаться вперед, цепляясь за пол туннеля и вытягиваясь с пугающей эффективностью. Хизер застыла, не в силах пошевелиться. Чудовище было почти завораживающим в своем зверстве. Оно смотрело на нее широкими влажными глазами размером с чайные блюдца. Его шипящий, слюнявый рот был растянут в усмешке. Из его луковицеобразного, неправильно сформированного носа стекали струйки зелено-желтых соплей.

Девушка едва успела пережить шок от вида первого чудовища, как в поле зрения появилось второе. Оно не имело ничего общего с первым. Хизер вспомнила первый класс в школе, урок биологии, который вела миссис Аткинс. Однажды, обсуждая врожденные пороки развития, миссис Аткинс показала слайды нескольких различных плодов, подвергшихся мутациям. Второе существо, карабкавшееся по туннелю в ее сторону, выглядело как один из таких оживших плодов. Глаза на его голове были огромными. Веки были настолько тонкими, что она могла видеть, как под ними двигаются глазные яблоки. Нос и губы мутанта были полупрозрачными и, как и глаза, казались слишком большими на его отвратительном лице. Сама голова была раздутой и неправильной формы, больше похожей на вытянутый овал, чем на что-то круглое. Чудовище ползло вперед на маленьких искривленных ножках и ручках. Хизер вскрикнула от отвращения и ужаса. Очевидно, оно должно было умереть еще в утробе матери, но этого не произошло. Вот оно, оскорбление природы и эволюции, спешило за своим дружком, обнажая тупые, огромные зубы, заполнявшие весь рот. Они сверкали в свете фонаря, когда оно облизывало свои тонкие губы и пищало.

У третьего существа была заячья губа, которая разделяла верхнюю часть рта до самых раздутых ноздрей. Носа у него не было - только две зияющие дыры там, где тот должен был находиться. Неровные зубы и десны были видны через прорезь в губе. Тело было чахлым и сморщенным.

За первыми тремя подтягивались существа и похуже. Она слышала, как они задыхались и хрипели, визжали и шипели. Их тяжелое дыхание эхом отражалось от стен туннеля. Их ногти скреблись о камень. Они хлынули к ней, мутантный поток ползающих, прыгающих, а в некоторых случаях и перекатывающихся чудовищ, кряхтящих, как голодные младенцы - чем они, в сущности, и были.

Вонь, исходившая от этой оравы, стала просто ошеломляющей, когда они навалились на нее. Это вывело Хизер из ошеломленного паралича. Она бросила в них фонарь и повернулась в противоположную сторону. Девушка услышала звон бьющегося стекла и звон металла, когда фонарь ударился о камни позади нее. Произошла короткая, но яркая вспышка, и существа закричали. Хизер тоже закричала. Она с силой отскочила от стены туннеля и побежала назад, в ту сторону, откуда пришла. Беглянка неслась со всех ног, не обращая внимания на то, что рана на ноге снова открылась и сильно кровоточила. Свет померк, а затем погас. Туннель снова окутала тьма. Хизер было все равно. Она знала, как вернуться обратно. Здесь не было разветвленных проходов, в которых она могла бы заблудиться. Самое главное, что в темноте она не могла видеть преследующие ее ужасы.

Зато могла их слышать. После того как огонь погас, крики монстров стали более неистовыми. Они снова погнались за ней, и хотя их уродства и недостатки замедляли их движение, они не отставали. Хизер побежала быстрее, оскалив зубы и широко раскрыв глаза, отчаянно пытаясь увидеть путь. Ее сердце гулко стучало в груди, а легкие работали как мехи. Казалось, что ее вздохи отдаются эхом. Она не обращала внимания на боль, наступая на острые камни и ударяясь о каменные стены, счесывая кожу на руках и предплечьях. Подстегиваемая адреналином и страхом, имея возможность ориентироваться только на ощупь и звук, Хизер ударилась головой о низко нависающий выступ. От силы удара она упала на спину, вскрикнув. Существа позади нее закричали. Теплая кровь потекла, заливая ей левый глаз. Девушка ощупала лоб кончиками пальцев. Над левой бровью была неглубокая рана. Она вздрогнула, дотронувшись до нее. Хизер вытерла кровь и попыталась сесть.

Толстые, липкие пальцы вцепились ей в лодыжку. Вскрикнув, Хизер ударила существо ногой, и пальцы соскользнули с ее ноги. Через секунду они вернулись, на этот раз с большей агрессией. К ним присоединились другие придатки - хвостики, щупальца, зубы и еще что-то, что она боялась определить. Хизер крутанулась на месте и взмахнула ножом. Несколько существ завыли и зашипели. Ее нога проскребла по чему-то, напоминающему грудную клетку. Девушка опустила нож вниз и ударила по маленькой руке, сжимавшей ее бедро. Туннель наполнился криками - ее и их. Что-то теплое и мокрое - кровь или плевок - попало ей на щеку. Хизер сделала выпад вперед, нанося удары ногами и руками, и существа отступили. Она начала отползать в сторону, но что-то прыгнуло ей на грудь и ударило по лицу. Несмотря на миниатюрные размеры мутанта, удар был мощным. Челюсть защемило, в ушах зазвенело. Из раны над бровью в глаз текла кровь.

Другой монстр вгрызся в ее руку. Судя по ощущениям, оно было беззубым и его десна, как присоски, присосались к ее коже. Хизер бросилась на него и почувствовала чешуйчатую кожу. Она взмахнула рукой, отбрасывая чудовище с груди назад, и полоснула по чешуе своим заточенным ножом. Они упали в разные стороны. Хизер перевернулась и снова бросилась вперед. Нож выскользнул из ее руки.

- Нет. Нет, нет, нет, нет...

Всхлипывая, Хизер шарила руками по полу. Ее рука сомкнулась на прохладной металлической рукоятке, и она схватила ее. Затем она замерла, мышцы напряглись, рот открылся в беззвучном крике. Она попыталась закричать, но с ее губ сорвался лишь трепетный вздох.

Хизер была знакома с болью. Когда ей было семь лет, она упала с дерева и вывихнула плечо. От боли ее затошнило. Несколько лет спустя, когда она напоролась на палку во время