Грязная игра - Джим Батчер

— Огр? — спросила Эшер.

— Нет, не огр, — тут же ответил я. — Он один из лесных людей.

Возможно, дженосква зарычал чуть громче. Звук был такой низкий, что трудно было сказать наверняка.

— И в чём разница? — поинтересовалась Эшер.

— Я как-то видел, как один из лесных людей сражался с двадцатью вурдалаками в честном бою, — ответил я. — Так вот, бой и близко не был честным. Если бы он довёл дело до конца, ни один из них бы не выжил.

Дженосква резко выдохнул воздух через нос. Звук был… просто мерзкий, пропитанный яростью, жгучей, лютой ненавистью.

Я вытянул вперёд руки, ладонями кверху. Я редко встречал такую силу, физическую, и не только, какую демонстрировал Река в Плечах, лесной человек, несколько раз встречавшийся на моём пути. Поэтому мне очень хотелось по возможности наладить отношения.

— Прости за то, что я тут наговорил. Мне казалось, Никодимус прячет тут кого-то вроде тролля. Не думал, что это будет один из лесных людей. Я как-то пересекался по работе с Рекой в Плечах. Может, ты слышал о…

Я даже не понял, что произошло. Полагаю, дженосква кинулся на меня и атаковал. Только что я пытался установить какое-то взаимопонимание, а в следующую секунду уже кувырком летел через весь цех в дюжине футов от земли. Передо мной промелькнул стол для переговоров, потом окна, потолок… и недоверчивое лицо Джордана, уставившегося на меня с мостков. А затем я впечатался в кирпичную стену, череп отозвался вспышкой белого света. Я даже не заметил, как упал и шмякнулся об пол… или просто этого не помню.

Я помню, как поднялся, готовый сражаться. Дженосква прошёл над столом — просто перешагнул его — и сократил дистанцию в три огромных, по-кошачьи бесшумных прыжка, двигаясь с лёгкостью танцора, несмотря на то, что весил фунтов восемьсот, как минимум.

Я швырнул в него заряд Зимы, но он лишь презрительно махнул рукой и, брызжа слюной, прорычал заклинание. Лёд, который должен был накрыть его, просто… стёк на пол у его ног. Пол погасил мою магию так же эффективно, как громоотвод принимает на себя молнию.

У меня было где-то полсекунды, чтобы осознать, что мой лучший удар отскочил от него, причинив не больше вреда, чем если бы я запустил в него поролоновой подушкой. А затем он снова ударил меня.

Я перевернулся в воздухе. И снова врезался в стену. Не успел я упасть, он уже был тут как тут… и его гигантские руки всадили ржавый старый гвоздь мне в левую грудную мышцу.

Стоило стальному гвоздю прорваться сквозь кожу, моя связь с мантией Зимнего рыцаря разрушилась, и это снова был лишь старый добрый я, без наворотов.

Это подразумевало боль.

Целую уйму боли.

Мантия заглушала боль в сломанной руке и в других местах, и стоило мне потерять связь с ней, на мозг сразу обрушилось множество мучительных ощущений. Я закричал и забился, обеими руками перехватывая запястье дженосквы и пытаясь отпихнуть от себя его руку вместе с гвоздём. Это было всё равно что пытаться опрокинуть здание. Я не смог даже привлечь его внимание к своим усилиям, хотя бы покачнув его руку, не говоря уже о том, чтобы сдвинуть её.

Он нависал надо мной, огромный, серый, вонючий, пихая свою противную рожу прямо мне в лицо и тяжело дыша через рот. Пахло оттуда кровью и гнилым мясом. Когда он заговорил, его голос прозвучал удивительно ровным, глубоким басом.

— Считай это дружеским предупреждением, — сказал он, с резким, каким-то неприятным, акцентом. — Я не один из этих хнычущих лесных людей. Ещё раз заговоришь обо мне и об этом жующем цветочки и сношающемся с сурками Рекой в Плечах в одном предложении, и я сожру твои потроха прямо у тебя на глазах.

— Фуф, — сказал я. Комната вращалась, словно в каком-то паршиво снятом кино про пьянку. — Кхм.

Очевидно, гвоздь отобрал часть силы и у серёжки Мэб. Кто-то вбил мне по свае в каждый висок, и внезапно я уже не мог дышать.

Дженосква резко отступил от меня, будто я был чем-то, недостойным его внимания. Он повернулся к остальным, а я отчаянно вцепился в торчащий из груди гвоздь.

— Вы, — обратился он к людям, сидящим за столом. — Делайте, что говорит Никодимус. Или я вам головы поотрываю.

Он согнул свои огромные руки, и я вдруг заметил, что они заканчивались отвратительными грязными когтями.

— Я был здесь почти два дня, и никто из вас даже не увидел меня. Вчера следовал за некоторыми из вас по всему городу. Никто не увидел меня. Не станете делать свою работу — и куда бы вы ни убежали, от меня вам не спрятаться.

Сидящие за столом уставились на него, потрясённые и притихшие, и я понял, что мои попытки переплюнуть Никодимуса и подорвать его авторитет в команде только что накрылись медным тазом.

Дженоскве, видимо, понравилось произведённое впечатление. Он подошел к загону и выхватил оттуда козу, так невозмутимо, словно это была закуска в баре, а не проворное животное, отчаянно пытающееся избежать своей участи. Затем одной рукой сломал ей шею и исчез, даже ещё более внезапно, чем появился.

Через секунду Кэррин уже была около меня, хватая гвоздь своими маленькими, но сильными руками… но, чёрт побери, это было просто слишком больно. Я начал терять сознание.

— Что ж, нам пора подкрепиться, — смутно услышал я голос Никодимуса.

Ухожу, ухожу.

Ушёл.

Глава 23

Давненько я не бывал в этом местечке.

Это был ровный пустой пол какого-то огромного открытого, неосвещенного пространства. Звуки в нем не отдавались эхом, словно тут просто не было стен, чтобы отражаться. Я стоял в круге света, хотя и не мог разглядеть над собой никаких ламп.

Хотя в одиночестве я стоял тут впервые.

— Эй! — крикнул я в темноту пустого пространства. — Не похоже, чтобы мое собственное подсознание могло взять и исчезнуть, знаешь ли! Если ты хочешь мне что-то поведать, тебе лучше поторопиться! Я занят!

— Да, да, — ответил голос из темноты. — Я уже иду. Не выпрыгивай из штанов.

Шуршащие шаги и затем… появился я.

Хорошо, технически, это был не совсем я. Это был мой двойник, мысленное изображение меня, которое уже показывалось мне пару раз в прошлом, и, пожалуй, я не стал бы об этом рассказывать всяким психиатрическим докам, которые составляют всякие обязательные освидетельствования. Называйте его моим подсознанием, моим вторым «я», голосом моего внутреннего подлеца, как угодно. Он был частью меня, показывающейся не слишком часто.

Он был одет в чёрное. Сшитая на заказ чёрная рубашка, чёрные брюки, дорогие чёрные туфли. У него даже была бородка.

Эй, я никогда не говорил, что мой внутренний мир ужасно сложен.