Грязная игра - Джим Батчер

Но, с другой стороны… всегда есть шанс, что именно на моё упоминание Аид случайно решит ответить. И это было бы совсем плохо. Поэтому я заткнулся, хотя и нахамил Никодимусу.

— Как только мы доберёмся до входа в хранилище в Подземном мире… — начал Никодимус.

Я поднял руку и спросил:

— Можно вопрос?

Левый глаз Никодимуса начал дёргаться.

Я не стал ждать разрешения:

— Планируете просто так взять и завалиться к хранилищу через Проход? Чёрт, даже Гераклу такое не под силу. Ему пришлось совершить целый подвиг, чтобы добраться туда. Там было про собаку и ещё чего-то. Что, думаете, мы просто перепрыгнем через все укрепления вокруг владений короля Подземного мира?

Все вокруг навострились, даже Грей. Они смотрели на Никодимуса и ждали ответа.

— Да, — ответил Никодимус ледяным тоном.

— Вот так просто, да? — сказал я.

— Когда мы доберёмся до хранилища, — продолжил Никодимус, словно мой вопрос был слишком банален, чтобы тратить на него время, — от цели нас будут отделять трое врат: врата Огня, врата Льда и врата Крови.

— Весело, — заметил я.

— Само собой, Эшер была выбрана за её владение огнём. А вы, Дрезден, как Зимний рыцарь, само собой, займётесь вратами Льда.

— Это, само собой, понятно, — сказал я. — А что насчёт врат Крови?

Никодимус вежливо улыбнулся.

Ну, конечно. Старина Ник, наверное, пролил больше крови, чем все мы вместе взятые, за исключением Дейрдре.

— Что именно из себя представляют эти врата?

— Если бы я знал это, мне не пришлось бы нанимать надоедливых экспертов, — ответил Никодимус. — Каждый из нас займётся своими вратами, остальная команда будет помогать, как сочтёт нужным. После того как мы минуем их, мы окажемся в хранилище. Оно довольно большое. У вас будет несколько минут, чтобы взять то, что вы посчитаете нужным. По истечении оговоренного времени я ухожу. Любой, кто останется, может пенять на себя.

Я снова поднял руку и снова не стал ждать разрешения задать вопрос:

— А за чем вы охотитесь?

— Прошу прощения? — спросил Никодимус.

— Да, вы, — повторил я. — «Хранилище № 7» звучит как ужасно точный адрес. И вам не нужны деньги. Поэтому я хочу спросить: что такое вам понадобилось именно там?

— Это совершенно вас не касается, — ответил Никодимус.

— Нет, чёрт возьми! — фыркнул я. — Мы все подставляем свои шеи, и если что-то пойдёт не так, разгневанный бог окажется у нас на хвосте. Я хочу знать, что там такого ценного — ценней, чем двадцать миллионов. Кроме того, много чего может пойти не так. Может, вы по пути откинете коньки от чьей-нибудь руки, и я, может, захочу забрать эту штуковину себе.

Вязальщик что-то буркнул в знак согласия, Кэррин и Вальмон закивали. Даже Эшер выглядела заинтересованной. Грей в задумчивости поджал губы.

— К тому моменту, как мне настанет конец, все вы уже будете мертвы, — спокойно сказал Никодимус.

— Ну, сделай мне приятное. Это дело уже начинает пованивать. Разумные люди ушли бы уже после того, что случилось сегодня.

За столом поднялась новая волна шёпота, а Вальмон спросила:

— А что случилось сегодня?

Я рассказал ей о Тессе, её вурдалаках, Дейрдре и Харви. Губы Вальмон сжались в линию. Она лучше многих знала, что остаётся от смертного после встречи с динарианцем, а два из трёх подозреваемых были рыцарями Монеты.

— Это не имеет отношения к нашей миссии, — сказал Никодимус.

— Чёрта с два не имеет, — ответил я. — Не скажу за всех, но последняя вещь, которая мне нужна — это полоумная бывшая, лезущая в наши дела в приступе мести.

— Не в этом дело, — продолжал возражать Никодимус.

— Тогда в чём же? — спросил я. — Я всю свою жизнь имею дело с Белым Советом и привык, что ко мне относятся, как к грибу…

— Как относятся? — удивилась Эшер.

— Держат в темноте и кормят дерьмом, — тихо пояснил Вязальщик.

— А-а-а.

— …но это переходит все границы, даже по моим меркам. Вы просите поверить в план проникновения в неприступное хранилище. Поверить, что наша доля будет ждать рядом с тем, что нужно вам. Поверить в то, что Тесса не объявила нам всем джихад, но не объясняете, в чём дело. — Я прошёлся взглядом по моим криминальным подельникам вокруг стола. — Доверие — это улица с двусторонним движением, Никодимус. Пора поделиться информацией.

— Или что вы сделаете?

— Или, может, мы все бросим эту кучу пустых обещаний, не подтверждённых ни кусочком доказательств, — сказал я.

Никодимус сощурился:

— Дрезден и его женщина, само собой, заодно.

Кэррин нахмурилась.

Но Никодимус не обращал на неё внимания:

— А как насчёт остальных?

— Он говорит дело, — тихо ответила Вальмон.

Эшер сложила руки на груди и нахмурилась.

Вязальщик вздохнул:

— Двадцать. Миллионов. Бабок. Подумай, девочка.

— Мы не сможем их потратить, если умрём из-за того, что положили головы на плаху и позволили их отрубить, — твёрдо ответила Эшер.

Никодимус кивнул:

— Грей?

Грей постучал кончиками пальцев по губам и сказал:

— Меня беспокоит личностный аспект этого вмешательства. Работа такого рода требует чистого профессионализма. Команды.

Вязальщик издал невербальный звук согласия с утверждениями Грея.

— Я никогда не бросаю работу, если уж на неё согласился. Вы знаете мои правила, Никодимус, — продолжил Грей. — Но я пойму, если так поступит другой профессионал, у которого нет таких жёстких стандартов и таких талантов, как у меня.

Никодимус целую секунду задумчиво разглядывал Грея:

— Что вы скажете, как профессионал?

— Чародей говорит дело, — сказал Грей. — Он назойливый и упрямый, как осёл, но он не глуп. На вашем месте я бы инвестировал некоторую долю доверия, чтобы уравновесить ваши требования.

Какое-то время Никодимус размышлял над его словами, а затем кивнул головой:

— Нельзя просто взять и нанять эксперта, а потом игнорировать его мнение, — произнёс он и повернулся к остальным: — Хранилище № 7 содержит помимо обычных отделов с золотом и драгоценностями несколько предметов поклонения западных религий. Я собираюсь взять там чашку.

— Чё? — спросил Вязальщик.

— Чашку, — повторил Никодимус.

— Всё это — из-за чашки, — заключил Вязальщик.

Никодимус кивнул.

— Простая керамическая чашка, похожа на чайную, но только без ручки. Довольно старая.

Я разинул рот, и почти тут же у меня перехватило дыхание.

Грей поджал губы и присвистнул.

— Подождите-ка, — сказала Эшер. — Вы о том, о чём я думаю?

— Иисус, Мария и Иосиф, — тихо пробормотала Кэррин.