Коммандер Граймс (Сборник) - Бертрам Чандлер

Неохотно, но все же с готовностью Граймс покинул трюм и направился на камбуз. Поиски не заняли много времени, и лейтенант поспешил обратно с пластиковой бутылкой сиропа.

Ему не позволили прикоснуться к королеве. Он стоял перед ней, держа бутылку двумя руками, по каплям выдавливая густую жидкость в жаждущий рот. В нормальном состоянии он бы наверняка нашел сложные движения жвал пугающими или даже омерзительными - но сейчас они, казалось, были исполнены неописуемой правильности, которой так не хватало ротовому аппарату людей. Медленно, осторожно Граймс выдавливал сироп, пока Голос в его мозгу не произнес: "Довольно".

- Сейчас ей надо отдохнуть, - сказал Дин.

- Она будет отдыхать, - согласился Граймс.

Они покинули трюм и перешли в маленькую кают-компанию.

На большом корабле с большим экипажем, под командованием старшего офицера - каковых, в соответствии с рангом, тоже можно считать представителями истэблишмента, чары шаарской королевы продержались бы недолго. Но на крошечном курьере только Граймс потенциально мог восстать против ее власти. Когда-нибудь настало бы время, когда он сумел бы осознать и реализовать возможность бунта... за которым последовал бы поиск компромисса. Но пока время не настало. Граймса учили подчиняться. И теперь на борту "Щитомордника" находилось существо, которому он мог подчиняться без вопросов, как самому адмиралу.

После того как офицеры перекусили чем придется в кают-компании, Граймс по привычке вытащил трубку и стал ее набивать.

- Ей это не понравится - портит воздух, - предостерег Спуки Дин.

- Конечно, - согласился Граймс и спрятал трубку.

Они сидели молча, но с ощущением какой-то вины. Им следовало работать. Им еще много надо было сделать для Улья. Фон Танненбаум наконец выбрался из кресла и, найдя мягкую тряпочку, начал полировать переборку. Вителли пробормотал что-то насчет уборки двигательного отсека и ушел. Словотный сказал, что инженеру наверняка понадобится помощь, и пошел за ним. Бидль собрал грязные тарелки и сложил их в шкаф - он предпочитал мыть посуду перед едой.

- Она голодна, - объявил Дин.

Граймс отправился на камбуз за следующей бутылкой сиропа.

Так продолжалось день за днем. Королева набиралась сил, и ее власть над поданными крепла. И еще - она училась. Разум Дина - равно как и остальных был полностью открыт ей. Но говорить она могла только через Дина.

- Она знает, что запасы в Улье ограничены, - сказал как-то Дин. Раньше или позже, причем скорее раньше, чем позже, мы останемся без тепла, воздуха и еды. И она знает, что поблизости есть планета. Она приказывает нам лететь туда и основать на этой планете большой Улей.

- Значит, полетим туда, - согласился Граймс.

Он знал, так же, как и все остальные, что сигнал о помощи спасет их но почему-то не мог отдать приказ. Конечно, основание Улья, колонии на ZX1797, было совершенно невозможно - но Она так хотела.

И "Щитомордник" вышел из спячки. Жизнь запульсировала в нем неровным биением инерционного двигателя. "Щитомордник" вышел из спячки - чтобы тут же исчезнуть для всех внешних наблюдателей. Гироскопы Манншенновского Движителя снова начали прецессировать, увлекая корабль за собой, во тьму искривленного континуума.

Прямо по курсу сияла ZX1797, тугая разноцветная спираль - и росла на глазах. Фактически пилотирование кораблем перешло к фан Танненбауму - Граймс стал личным слугой королевы, хотя ее желания по-прежнему озвучивал Дин. Граймс кормил ее, обмывал, сидел с ней часами, беззвучно общаясь. Какая-то часть его протестовала, заходясь неслышным криком. Вот кулак разносит фасетчатые глаза, тяжелые ботинки крушат хрупкий хитин тела... Только в воображении. Часть ею бунтовала, но не могла ничего сделать - и Она это знала. Она была женщиной, Граймс - мужчиной. Трения между мужчиной и женщиной неизбежны и даже приятны, если не одному, так другому.

В один прекрасный день Дин сообщил:

- Она устала от безвкусной пищи.

Еще бы, уныло подумал Граймс. Но это Ее желание, и его следует исполнить немедленно. Правда, Граймс никогда не интересовался обычаями инсектоидов. Но он был космолетчиком. А всякий космолетчик знает, что любят шаарцы.

Лейтенант пошел к себе в каюту и принялся переливать жидкость из стеклянной бутылки в пластиковый контейнер, из которого можно пить в невесомости. Сейчас на корабле установилась искусственная гравитация. Но кормление шаарской королевы имеет свои тонкости.

Граймс вернулся в тронный зал. Две пары глаз наблюдали за ним: человеческие - глаза Спуки Дина - и фасетчатые глаза шаарской королевы, сияющие ярче обычного. Она подняла переднюю лапку, словно для того, чтобы взять контейнер, и тут же изящно уронила ее. Прозрачные крылья трепетали в предвкушении угощения.

Граймс медленно приблизился к королеве, опустился на колени, осторожно поднес бутылку к непрерывно двигающимся жвалам, и чуть надавил. Из отверстия брызнула тонкая янтарная струя. Застоявшийся воздух каюты наполнился тяжелым сладким запахом.

"Еще! - возник приказ в его мозгу. - Еще!"

Он снова сдавил пластиковую емкость.

"Но... Ты не рабочий... Ты трутень..."

Обычно "трутнями" называют никчемных бездельников. Но это у людей.

"Ты трутень... Ты станешь первым отцом нового Улья..."

- Леденец - молодец, ликер - паникер, - пробормотал Дин, пытаясь сделать серьезное лицо.

Граймс сурово взглянул на телепата. Что он нашел смешного? Граймса все сильнее охватывал восторг. Она - женщина, и она прекрасна, а он - мужчина. Хрупкие крылья превратились в тонкую драпировку, подчеркивающую, а не скрывающую восхитительное тело его возлюбленной - стройной, с высокой упругой грудью и длинными ногами. Она желала, чтобы он стал ее любовником, ее супругом.

Она желала его.

Она...

Внезапно прекрасное видение померкло.

Не было женщины, распростертой в обольстительной наготе.

Отвратительное насекомое, пьяное до безобразия, разметавшееся на столе, как на постели. Сморщенные крылья, затянутые мутной пленкой фасетчатые глаза. По жвалам, которые продолжают совершать жующие движения, стекает желтоватая жидкость...

Граймса вывернуло наизнанку. Подумать только, он чуть не...

- Капитан! - настойчиво позвал Дин. - Она вырубилась, как лампочка. Пьяна в дым.

- Так держать! - прорычал Граймс. Он снова стал самим собой.

- Всем внимание! - заорал он в ближайший микрофон интеркома. - Капитан на связи. Остановить инерционный и межзвездный двигатель. Включить передатчик Карлотти. Свяжитесь со всеми кораблями, какие есть поблизости, и потребуйте помощи так скоро, как только возможно. Скажите, что мы в дрейфе, двигатели не работают - не хватает топлива.