Огненная кровь - Ирмата Арьяр

Я бросила скептический взгляд на его руку в лубке.

— Миар, даже моя мать излечивала переломы за два дня, а не за два месяца. Неужели высшие мастера слабее горной леди-риэнны? Или ты просто отлынивал от обязанностей тайного советника? Но тайная канцелярия упразднена, а лубки остались. Значит, ты отлыниваешь под этим предлогом от распоряжений Таррэ. Могу тебя понять. Разве он у вас — главный в семерке? А раскомандовался, куда там северному императору!

В вишневых глазах заплясали смешинки.

— Раны, нанесенные магами, быстро не излечить, а барон Анир фьерр Гирт — не самый слабый маг. И открою вам тайну в благодарность за ваш визит: в семерке нет главных.

— Неужели? А тот безымянный высший, кто никогда не покидает Белогорье?

— Он — координатор.

— И решения вы принимаете коллегиально?

— Стратегические — да. Для тактических — полный состав не обязателен.

— Решение убить меня, если я не избавлюсь к концу обряда айров от темной половины крови, приняли все семеро?

— Нет. Это тактическое решение, тут достаточно большинства.

— Ты его поддержал?

— Нет. Я поддержал решение устранить вас только в том случае, если темная кровь одержит верх.

Этого уточнения он мог бы и не делать. И высказал его не случайно. Но для чего? Подумав, я спросила:

— Негативные чувства к Таррэ способствуют усилению во мне темной крови?

Миар кивнул. Смешинки из его глаз пропали, и смотрел он очень внимательно. Думаем дальше. И быстро думаем, потому что время неумолимо идет.

— А договор Рагара с Робертом предусматривал, что я могу преждевременно превратиться в темную принцессу?

Еще кивок. Вот и докопались до главного! Какое облегчение. Хоть что-то начала понимать в высших играх. Вывод: Таррэ решил не ждать и этих нескольких месяцев, чтобы уничтожить меня… коллегиально. И в этом случае огненный дар, пока дух Роберта может его как-то контролировать в своих наследниках, полностью перейдет к Дигеро, целиком подконтрольному горцам.

Осталось уточнить нюансы.

— Миар, во всех хрониках говорится, что Азархарту служат мертвые. А что если, вместо того, чтобы сдохнуть на радость Белогорью, я стану черной королевой? Вы не боитесь, что от мертвой меня вам будет еще больше хлопот?

Вейриэн лениво улыбнулся:

— Мы это учли, леди. Потому нас здесь четверо. И, поверьте, у нас есть опыт уничтожения и темных князей, и мертвых слуг Азархарта. Я скажу вам больше. Один из аргументов Таррэ, с которым трудно не согласиться, следующий: если превращение произойдет здесь, в Гардарунте, Азархарт не сможет взять над вами власть. Вы, как черная королева, не сумеете и шагу сделать. Просто труп. В хрустальном гробу, если пожелаете. Второй аргумент: именно с помощью пленной черной королевы, живой или мертвой, мы сможем навсегда разрушить Темную страну. Если вас правильно использовать, вы станете тем магнитом, который вытянет темных из-под их купола. И вытянет туда, куда мы укажем — в нашу ловушку с вашим хрустальным гробом. Я достаточно откровенен, чтобы вы простили мне мою… хм… распущенность, в которой я вполне раскаялся? — улыбка опять перешла в снисходительно-издевательскую усмешку.

Беленькие чистенькие сволочи. Просить прощения за то, что пощупал (пусть не меня, но фантом-то мой!) перед тем, как убить и сплясать на трупе! Я подавила вспышку ненависти. Надеюсь, труп фантома их тоже удовлетворит, не ради же устранения какого-то там Регентского совета и какого-то там Таррэ я все это затеяла.

Я сплела пальцы на колене, чтобы не дрожали. Успокоилась. Ненависть ослабляет, это мы с фантомами запомнили. Но в этой игре придется использовать мой единственный козырь.

— Но вы не учитываете, мастер Миар, что моя мать жива и не менее интересна моему отцу. О моем существовании он может еще не знать, а ее уже коснулся. Если он каким-то образом захватит леди Хелину, у него и без меня появится сильная волшебница, внучка Лаэнриэль. Да еще и с открытым даром риэнны. Чем не черная королева? И кто знает, где сейчас леди Хелина, если даже вы не можете ее найти? — Я внимательно наблюдала за вейриэном, натянувшим непроницаемую маску. Уже эта маска о многом говорила: Белогорье подозревает или уже знает, где сейчас Хелина. Знает и не говорит мне, ее дочери. Зачем детишек расстраивать, не так ли?

— Давно учли, — снисходительно отозвался Миар. — Да, есть и такая опасность. Но она известная, не первый раз Азархарт охотится за горной риэнной. Такая черная королева для нас — большая неприятность, но преодолимая. А вот дочь у темных родилась впервые.

— Но в данный момент опасность от миледи Хелины более актуальна для вас. Ведь я-то, как ты изволил напомнить, в ваших руках. И вот, предположим, появится у Азархарта черная королева. А белой у Белогорья нет, и она еще долго не придет, если вы меня устраните. Так почему бы вам не сменить тактику, мастер Миар? Почему бы не помочь мне стать белой королевой?

Он задумчиво скользнул по мне взглядом.

— Мы пытались. И убедились лишь в том, что вы не станете королевой, ни белой, ни черной, пока в вас сосуществуют обе составляющие. Что-то должно победить целиком и полностью. Но целиком не получится. Белая магия не преодолела темную кровь и не очистила вас даже при сошествии огненного дара, на что мы все надеялись. Более сильного воздействия ждать неоткуда. Только высшая белая семерка могла бы попытаться, но нас осталось пятеро. И Таррэ считает, что и пытаться не стоит. Даже если получится очистить, вы, как белая королева, всегда будете слишком уязвимы для темной силы, и горы будут поставлены на острие ножа. Мы не можем так рисковать.

— Я все поняла, мастер Миар. Жаль, что вы не хотите стать моим союзником.

Он вздохнул:

— Мне тоже очень жаль. Попробуйте понять нас. Мы — не чудовища, леди Лэйрин. Мы — стражи Белогорья. Все мои разногласия с Таррэ касаются только времени, отведенного вам. Я не сторонник торопить такие события.

— Вы уверены, мастер, что еще можете претендовать на белый цвет? — спросила я, поднимаясь. — Серогорье — было бы точнее.

Когда я была уже у дверей, Миар сказал так тихо, что мне показалось, я ослышалась:

— Именно поэтому мы не можем сейчас помочь вам, королева.

Я резко обернулась.

— Как ты назвал меня?

Взгляд вишневых глаз был очень печален. На вопрос он не ответил, но дополнил свою фразу:

— Вы правы, леди Лэйрин. Нам самим необходимо очищение, но сейчас нет в мире такой силы, которая вернула бы нам изначальный свет. Это могла бы совершить белая королева. С вами мы попали в замкнутый круг.

Не знаю, что на меня нашло, кто вложил в мое сердце слова. Но в душе словно распахнулись чьи-то очи и разлился жемчужный свет.