Огненная кровь - Ирмата Арьяр

Бросив взгляд на спавшего табунщика, вздохнул и направился с котелком к реке.

Мне очень хотелось остаться. Ушицы попробовать. Но у меня больше не будет возможности незаметно уйти.

Подождав, когда от реки раздастся тихий плеск — судя по всему, Яррен вылил остатки отвара и мыл котелок — я отошла для верности за густую ракиту и запоздало прислушалась: не наблюдают ли вездесущие духи горцев. Но тут их не чувствовалось, хотя Таррэ, помнится, грозился пустить их по следу Яррена. Вот было бы для моего белоглазого врага счастье, если б его соглядатаи засекли, как Айрани явилась из костра. Мне опять повезло.

И я торопливо, пока никто не явился, ускользнула в убежище, где всегда горел огонь для меня.

Полукровку мне все равно сейчас не взять в плен, хотя был соблазн предъявить искомого разрушителя вейриэнам. Но не в этом же обличье мне ловить инсея! И не портить же весь план даже ради такой добычи! И потом, если он до сих пор не сбежал, да еще старого табунщика лечить взялся, то наверняка в ближайшее время не сбежит и явится на турнир. Там и поймаю.

Так я уговаривала себя, пока не призналась дремавшей у камина гончей:

— Я растерялась, Дорри, — услышав собачье фырканье, уточнила: — Ну, хорошо, ты права, я непонятно почему струсила. Но в следующий раз… А вообще, Дорри, это неприлично — оставаться молодой леди наедине с… преступником, нарушившим спокойствие вот уже двух государств. Но император Севера еще пожалеет, что посмел своими ледяными сосульками тронуть моих подданных и меня официально не поставить в известность. Формально-то все горцы — мои подданные. Остается доказать это лордам гор.

Наступило самое прекрасное утро за мои последние почти семнадцать лет. В «кармане времени» я и замечательно поработала, прекрасно выспалась и проснулась с ощущением, что мир изменится вот-вот или уже изменился.

Моя душа сладко трепетала от предвкушения. Первый турнир! Первый бал!

Никому не позволю их испортить.

Для начала я спозаранку решила недоразумение с хозяином экипажа: баронет Чилет в придачу к моей старой колымаге получил флягу с бесценной настойкой «Корня солнца» и обещание в течение полугода присылать по такой же ежемесячно, и великодушно простил мошенническую проделку Каниса, обещавшего ему еще и жеребчика от осеннего приплода. Репутация княжны не пострадала: баронет страшно возгордился, что и услугу оказал прекрасной леди, и внакладе не остался.

— Да и зачем мне этот дамский экипаж, в самом деле? — растаял он после первого же глотка бальзама. — Его еще моя незабвенная супруга заказывала, да простят ее блудливую и сварливую душу небеса. Ее Темный владыка прибрал. До сих пор праздную. Слава королю Роберту и его наследнику! Ваше здоровье, леди!

А предприимчивый юный табунщик стал, как шелковый, и все пытался загладить вину. Экипаж он вычистил до блеска, рысаки с заплетенными гривами и хвостами лоснились, герб с непонятной птицей (вообще-то четырехкрылый лебедь, переделанный из грифона баронета) сиял, окна украшены гирляндами цветов. Тут Канис явно перестарался, и я потребовала веники убрать: все равно увянут уже к полудню.

На турнире я решила побыть в скромном сероглазом облике, упаковалась в серое же платье, но благородного жемчужного оттенка. Чем меньше внимания, тем лучше. Так легче манипулировать фигурами. И не будет ничего удивительного, если Айрани обожающе уставится на короля. Мой великолепный Лэйр со сверкающими изумрудными очами вполне достоин поклонения — стройный, сильный, хотя излишне изящен для мужчины. Но он же еще так юн, успеет возмужать. И вообще, королю в зубы не смотрят!

Даже жаль, что придворные дамы все еще косятся на любимого наследника Роберта и сплетничают о его симпатии к папочкиным фаворитам и о красавчиках его ближайшего окружения, в первую очередь о вейриэнах. Кстати, надо бы поставить в известность инсейку, за какого потомственного извращенца ее хотят выдать папа и братец. Глядишь, эта русалка и сама сбежит. Чуть позже, она еще нужна мне для шантажа Таррэ.

Горничная Гайя хлопотала над моим рыжеволосым фантомом, и под ее умелыми руками и без того ослепительная княжна превращалась в богиню. Даже я оценила. Мы выбрали для Инитаэры платье изумрудного цвета. На плечах — такой же шарф из полупрозрачной шаунской тафты, переливающейся, как павлинье перо.

Я тихонько наблюдала в стороне. Для Гайи княжна Айрани — почти пустое место, тень богини.

А в это время во дворце назревали первые неприятности.

Регентский совет все-таки дозволил участие юного короля в боях. И все маги, пребывание которых в Гардарунте как-либо узаконено, получили разрешение, но только после страшной клятвы не применять магию и положиться исключительно на физическую силу либо магия клятвопреступника обернется против него.

А мой Лэйр — сплошная магия. Это во-первых.

Во-вторых, оные маги не изъявили желания участвовать! А без них не так интересно. Мне хотелось лично схватиться хотя бы с Паэртом, врагом номер два после Таррэ. Но вейриэны сочли, что высшим мастерам меча и магии зазорно играть в эти детские игры, да и не рыцари они отнюдь. Ласхи заявили, что они ни за что не поднимут оружие против короля. Аринты дружно предупредили, что лучше не провоцировать их оборотничество в лесных берсерков во избежание массовой бойни. Мол, не удержит никакая клятва после первой же крови. Предатели.

— Стоит ли волноваться? — усмехнулся Таррэ так, словно и к этому приложил руку. — Соперники у вас будут, и достойные, и вам, новичку, вряд ли их обойти. Да хотя бы одолейте первый меч вашей столицы, виконта Хольта. Он же и первый подлец столицы, и в схватке способен на самые низкие приемы. Будьте осторожны. Кстати, третьего оруженосца вы нашли?

— Зачем? Мне и двух достаточно.

— В таком случае должен сообщить, что Регентский совет попросил меня стать вашим третьим оруженосцем на этом турнире, и я согласился.

— Что?! Я против!

— Не капризничайте, ваше величество, вы уже не ребенок. Жениться, вон, собираетесь. Покажите мне ваше оружие и доспехи, я проверю.

В-третьих, вейриэны попытались обсмеять доспехи, над которыми я так долго мучилась. Сталь показалась им слишком легкой, тонкой и хлипкой.

— А вы попробуйте пробить, — Лэйр положил панцирь на стол.

Сиарей невозмутимо подал Таррэ тяжелый двуручный меч. Он-то знал, что ласхи уже пробовали, а Эльдер в драконьем облике даже погрызть пытался и чуть клыки не обломал.

Когда с уничтожением панциря и прочих деталей доспеха у Таррэ ничего не получилось, он поморщился, дернул себя за серебристо-белую прядь в смоляных волосах — его любимый жест, когда он очень сильно раздосадован.