Большая книга ужасов – 15 - Александр Белогоров

– Конечно, – расстроенно выдавил из себя Алеша, забрал фотографии и поднялся наверх, чтобы как следует рассмотреть их в одиночестве, когда никто не будет мешать. Родители приписали его нерадостный вид недовольству качеством фотографий, а Сережка так просто пожал плечами. Он решил, что это еще один из бзиков брата, которых в последнее время у него появилось в избытке.

Алеша очень долго рассматривал снимки. Он то вглядывался в каждую деталь, даже с помощью лупы, то рассматривал фотографии издали, но никаких следов ужасного лица обнаружить так и не мог. Без особой надежды на успех он включил магнитофон. Увы, лента зафиксировала обычные ночные звуки: посапывание спящего Сережки, какие-то неясные шорохи, и больше ничего. Никаких отчетливых шагов и, уж конечно, загадочных фраз расслышать было невозможно.

Мальчика стали одолевать невеселые мысли. А вдруг он сходит с ума, и ему мерещатся из-за этого всякие ужасы? Если другие чего-то не видят, то это можно списать на их невнимательность, но если ничего не фиксируется ни фотоаппаратом, ни магнитофоном, то тут уж ничего не поделаешь. Значит, причину надо искать в себе самом. Ладно еще лицо на пруду. Его действительно можно объяснить разыгравшимся воображением и страхом. Но случаи в воде? Не мог же он едва не утонуть из-за каких-то галлюцинаций! Промучившись такими размышлениями больше часа, Алеша так и не пришел ни к какому выводу. Выхода из этой странной ситуации он тоже не видел. Ему оставалось только наблюдать и сохранять осторожность. И еще мальчик решил постараться как можно больше разузнать о прежних обитателях дома и о жертвах Мертвого пруда. Ему казалось, что разгадка может каким-то образом таиться в прошлом.

Глава VIII

Ночные эксперименты

Ночью ему очень не хотелось смотреть на пруд. Но мальчик решил, что продолжать наблюдения нужно. Если, как страус, прятать голову в песок при всяких неприятностях и страхах, то нечего и думать приблизиться к решению мучающей его загадки. К тому же лежать, накрывшись с головой одеялом, и бояться было еще хуже. Уж лучше видеть то, что таит угрозу, чем догадываться об этом. Так что Алеша решился-таки подойти к окну.

По сравнению с предыдущей ночью произошли изменения. Заметить это было нетрудно даже невооруженным глазом. Клубы тумана, образующие зловещее лицо, поднимались еще выше, чем в прошлый раз, отчего картина становилась рельефнее. Алешу обожгла неприятная мысль, что, если так пойдет дело, то примерно через неделю огромная голова должна вылезти из пруда целиком. А что может произойти вслед за этим, он даже боялся представить.

Алеша и сам не мог понять, как это он набрался смелости, чтобы решиться на следующий эксперимент, мысль о котором пришла ему в голову совершенно внезапно. Мальчик распахнул окно, предусмотрительно сделав шаг назад, памятуя о неприятностях прошедшей ночи. Потом достал из кармана рубашки несколько мелких монет и с силой швырнул их в пруд. Расставаться с деньгами было жалко, но ничего более подходящего, вроде камушков, под рукой не оказалось, а ждать следующего раза мальчику не хотелось. Бросок вышел сильным, и горсть мелочи долетела до воды.

Никакого всплеска, против ожидания, Алеша так и не услышал, словно монеты упали не в воду, а в какую-нибудь вату. Но туман моментально пришел в движение. Лицо, которое он образовывал, исказилось такой злобной гримасой, что теперь прежнее отталкивающее выражение казалось просто образцом красоты и кротости. Алеша ощутил низкий, протяжный звук, причем ощутил не слухом, а кожей. Словно зазвучала самая большая труба органа. Этот звук заставлял вспомнить о собаке Баскервилей; теперь-то мальчик понял, что должны были испытывать герои этой книги, слыша вой монстра. Гул звучал как-то обиженно и в то же время угрожающе. Алеша подумал, что от такого звука все должны были немедленно проснуться от ужаса в радиусе нескольких километров. Но все было спокойно, и даже Сережка продолжал себе спокойно спать.

Вой прекратился так же внезапно, как и начался. Лицо из тумана тоже приняло прежнее выражение. Алеша уже совсем было успокоился, но вдруг заметил, как что-то летит прямо ему в лицо. Мальчик инстинктивно упал на пол, и в то же мгновение нечто напоминающее небольшой снаряд просвистело у него над головой, врезалось в потолок и со звоном упало на пол. Алеша осторожно подполз к неожиданному гостинцу из окна и с удивлением увидел, что это те самые монеты, которые он только что бросил в пруд. Но с какой же нечеловеческой силой они были пущены, если с такой скоростью вернулись назад! Мальчик опасливо подобрал мелочь. Монеты оказались мокрыми на ощупь, и от них нестерпимо несло болотом, словно деньги пролежали на дне долгие годы, как какие-нибудь затонувшие сокровища. Из-за этого запаха у Алеши закружилась голова, и ему даже захотелось немедленно избавиться от монет, но он сдержался. Пусть у него будет хоть и маленькое, но доказательство того, что происходит нечто необычное.

Только теперь Алеша понял, насколько же он замерз, хотя окно и было открыто от силы две минуты. От пруда веяло таким холодом, что мальчику казалось, что если он пробудет около окна еще хотя бы минуту, то замерзнет насмерть. Стуча зубами, Алеша затворил окно, которое поддавалось с таким трудом, будто каждая створка весила килограммов сто.

На сегодня с Алеши было вполне достаточно. Он долго лежал под одеялом, отогреваясь и приходя в себя. Поэтому, когда послышались шаги наверху, мальчик лишь тихо застонал. Только этого еще не хватало! Почему он не додумался заткнуть чем-нибудь уши? Или, еще лучше, улечься с плеером. Тогда музыка, возможно, и отвлекла бы его от страхов и переживаний. А теперь вот слушай эти шаги.

И тут Алеше, во второй раз за сегодняшний вечер, пришла в голову безумная мысль. А что, если попытаться установить контакт с тем, кто ходит и бормочет на чердаке? Если это птицы, то они должны испугаться и улететь. А если это просто причудливая игра ветра, то никакого эффекта быть не должно. Внутренний голос предостерегал мальчика от опрометчивых действий. «Как будто мало тебе монет!» – говорил он. Но Алеша уже решился. Он поднялся с кровати, залез на стол, чтобы быть как можно ближе к потолку, громко и отчетливо постучал в стену и прислушался, даже приложил ухо к стене, чтобы ничего не пропустить.

На мгновение ему показалось, что звуки шагов затихли. Но почти сразу же на него обрушилась дикая какофония. Как будто какие-то взбесившиеся музыканты ударили разом в несколько десятков ударных установок. Причем каждый выстукивал свой собственный ритм, не желая прислушиваться к соседям. Алеше показалось, что он сейчас оглохнет. Инстинктивно он отпрянул от стены, закрывая ладонью несчастное ухо, которое неосмотрительно приложил к стене, потерял равновесие и тяжело свалился со стола на пол.