Монстры в Академии - Екатерина Бунькова

том, что стоит что-то написать людям, которых оставляешь. Потому что не было у нее этих самых людей. Кроме сестры, конечно.

Зато письмо сестре накаталось легко и просто. Оно получилось сумбурное, бестолковое, но явно свидетельствовало: младшая сестренка творит дичь, но находится в здравии и умирать не собирается, а это было главное. Конечно, Настю будут терзать сомнения и догадки. Но пусть лучше обвиняет младшую сестру в том, что та сбежала третьей женой в Эмираты, чем пилит себя за ее самоубийство.

А вот долбаное видео для полиции выпило из Марины все соки, и когда несчастный курьер таки дошел до нее с оптовой партией прокладок, мыла и шампуня, его встретила на пороге злобная и уставшая кикимора.

«Ну, теперь-то все?» — спросил ее внутренний голос.

«У меня такое чувство, что я что-то забыла», — нахмурилась Марина, оглядывая свой баул, который едва могла оторвать от земли.

«Утюг выключить? — поддел ее невидимый собеседник. — Брось, ты не можешь перетащить туда все блага цивилизации. Раз что-то забыла, значит, не такое уж оно и важное».

Но Марина была иного мнения на этот счет. Она присела «на дорожку» в надежде, что это поможет ей собраться с мыслями. И кое-что все-таки надумала.

«Паспорт надо взять», — решила Марина.

«Ты дура? — жалостливо отозвался внутренний голос. — Может, еще и диплом о высшем образовании?»

«Хорошая идея», — кивнула Марина и полезла за документами.

«И с этим человеком я живу, — невидимый собеседник мысленно изобразил закатывание глаз. — Ну, теперь-то все? Семь вечера доходит, ты урок прогуляла!»

Марина оглядела квартиру, но ничего важного не заметила. Ей стало неприятно. Шутка ли: треть жизни прожита, а все, что нажито — пустышка.

Более того, как только Марина осознала, что все это ей не нужно, квартира вдруг стала чужой, хотя в ней ничего не изменилось. Чувство дискомфорта от нахождения в месте, которое больше ей не принадлежит, так усилилось, что все сомнения по поводу правильности решения отпали сами собой.

Больше ни о чем не думая, Марина активировала артефакт телепорта, как ей показал проректор, и крепко схватилась за ручку баула.

«К черту этот унылый мир, в котором ты и сама пользы не приносишь, и другим не даешь», — одобрил ее решение внутренний голос.

«Я лекарства никакие не взяла!» — вдруг спохватилась Марина, но телепорт уже ярко вспыхнул.

«Ой, зануда…» — прокомментировал ее внутренний голос, и в следующее мгновение девушка уже полетела с большой высоты в никуда, громко вопя от ужаса.

Глава 14

Переместиться ближе к месту первой телепортации — вот, что она забыла. Или хотя бы спуститься с пятого этажа на первый. Так что сразу после переноса Марина увидела Академию с высоты птичьего полета.

— А-а-а! — заорала девушка… и заткнулась, обнаружив себя пришлепнутой к круглой макушке Поморника, неспешно объедающего макушки вековых сосен. Вокруг простирался лес, слегка помятый в том месте, где прошел великан. По правую руку виднелась деревня, по левую — Академия.

«Сказать, что ты удачливая — это ничего не сказать», — заявил офигевший внутренний голос, оценивая бесконечное пространство, на котором девушка могла переломать себе кости. Марина в кои-то веки была с ним совершенно согласна.

Поморник поднял руку — пощупать, что это шлепнулось ему на голову. Марина увидела надвигающуюся на нее гигантскую длань и завопила:

— Стой! Это я, Марина Игоревна!

Прозвучало как-то жалко, но великан послушно замер. Девушка постаралась успокоить бешено бьющееся сердце и взять себя в руки.

— Слушай, Помор, будь так добр, отнеси меня в наш корпус, — попросила она.

Великан в то же мгновение начал двигаться к Академии.

— Ой, и баул мой прихвати, пожалуйста! — спохватилась Марина, обнаружив свои вещи на сосне неподалеку.

Великан послушно снял с ветки огромный «багаж», в его руках резко показавшийся маленьким и невесомым. Могучее тело качнулось, и Марину понесло над округой, как на ковре-самолете. Она покатилась по округлой макушке и вынужденно схватилась за волосы Поморника, очень переживая, что может сделать ему больно. Но великан даже внимания не обратил. И немудрено: волоски у него были толщиной чуть не с мизинец Марины.

С такой высоты вечерний лес показался ей чрезвычайно романтичным. Солнце уже давно кренилось к западу, и его косые лучи раскрашивали пушистые вершины в теплые оттенки. Лес как будто клубился облаками зелени, только местами показывая золотистые стволы. Пахло смолой и прожаренной солнцем сосновой корой.

Время от времени Марина замечала стайки белок и мелких птиц, разлетающихся от гиганта в разные стороны. Один раз внизу промелькнуло даже стадо то ли лосей, то ли оленей, а на дальней излучине реки девушка вроде как приметила медвежонка. А может, это был бобер — с такого расстояния сложно было определить.

Любование пейзажем кончилось быстро: Поморник хоть и двигался обманчиво медленно, зато шаги делал по семь-восемь метров. Так что вскоре у Марины появилась возможность глянуть на Академию почти с высоты птичьего полета.

Ничего так вид оказался, внушительный и основательный. По крайней мере, у центрального корпуса. Ее же корпус был настолько далек от основного, что казался отдельным учреждением. Более того, по периметру территория двора дико заросла кустарником, а с одного края — как раз там, где был остов древней избушки — и вовсе слилась с лесом.

На дворе и почему-то на крыше мельтешили ее ребята.

«Опять пакость какую-то подстраивают», — сразу настроилась на худшее Марина, но обвинять огульно не стала. А вдруг они кровлю чинят и двор ремонтируют? Если очень сильно верить в людей, люди иногда сами начинают верить в себя.

Помор замедлился перед территорией корпуса, аккуратно ступил во двор, выбирая место, свободное от людских тел, и замер: наклониться означало уронить учительницу.

— Денеба, это ты виноват! — услышала Марина знакомый голос и глянула вниз. Крис, непривычно серьезный, стоял и нервно грыз коготь, о чем-то размышляя.

— А че сразу я? — отозвалась пустота в шляпе. — Это твоя была идея.

— Я предлагал написать просто «Зануда», — отозвался демон. — А ты ей гадостей понаписал, вот она и обиделась.

— Ты же сам меня подначивал и подбадривал, — возмутился невидимка. — Еще рифмы матерные подсказывал.

— Да успокойтесь вы оба! — оборвал их чем-то обеспокоенный Леам. — Не могла она на такую ерунду обидеться. Блин, она валькирий голыми руками полезла разнимать, а тут какая-то шуточная записка на спине. Марину