Монстры в Академии - Екатерина Бунькова

не сдавайся! До ближайших кустов, а там — фьюить! — и мы далеко от всего этого».

«Во-первых, есть у меня подозрение, что при телепортации имеет значение место активации, а значит, стоит подойти ближе к той дороге, где я утром высадилась, — пересилив уныние, мысленно заметила она. — А во-вторых, это несерьезный подход. Я не собираюсь еще раз соваться в мир антисанитарии без нормального мыла и запаса прокладок».

«Железный аргумент, — подумав, признал внутренний голос. — А деньги?»

Марина задумалась. В кармане опять завибрировал телефон.

«Да выбрось ты эту дрянь!» — посоветовал внутренний голос.

Но Марина как человек педантичный и к тому же перестраховщица не собиралась совершать подобных неосмотрительных поступков: мало ли, вдруг еще пригодится, чтобы все отменить в последнюю минуту?

Внутренний собеседник мысленно сделал «фэйспалм». А Марина глянула, кто ж там опять добивается ее внимания:

«Марина Игоревна, я сделал дополнительную работу. Посмотрите, пожалуйста, а то мне нельзя «тройку» по музыке, мне от мамки влетит!» — значилось на экране.

— Блин, кто это написал? — нахмурилась Марина. — Ни имя, ни класс не указаны, ни направление, в котором искать эту самую «работу». Оценки давно выставлены, каникулы начались, а они только проснулись. И откуда у них вообще мой номер?!

«Я тебе говорю: жги все это! — авторитетно посоветовал внутренний голос. — Пошли к магикам. Они там без тебя наверняка уже вертеп из корпуса устроили».

«И это твой аргумент?» — мысленно фыркнула Марина в ответ.

«Там красивый интерьер, очень тихо, никогда не соскучишься, и есть, чем пригрозить хулиганам в случае проблем, — тут же перечислил основные плюсы ее невидимый собеседник. — А еще говорят, там хорошо платят».

«Ну да. Вот только пенсий нет и выплат по беременности и родам», — напомнила Марина.

«Как будто здесь они есть», — фыркнул внутренний голос.

Марина вспомнила, как однажды из любопытства посчитала, сколько ей платили бы, выйди она в декрет с нынешней зарплаты. Получившейся суммы не хватило даже для оплаты ипотеки. И декретные, к тому же, платили только полтора года. При этом путевку в садик выдавали только после трех, так что разницу в полтора года предлагалось жить голодом. А отчеты пенсионного фонда и вовсе заставляли смеяться до слез тех, кто помнил о существовании в стране такого явления, как инфляция.

Внутренний голос был прав — эти копейки сложно было назвать выплатами. И даже тот факт, что они были гарантированы государством, в последнее время вызывал сомнения. Никчемная замануха. В нынешней нестабильной экономической ситуации в покупку комнатных растений вкладываться и то выгодней — они, по крайней мере, действительно растут.

«А может, цветуёчки твои продадим?» — неожиданно предложил внутренний голос.

«Думаешь, кто-то купит их так быстро?» — усомнилась Марина.

«Попытка не пытка, — мысленно пожал плечами ее невидимый собеседник. — Давай вообще все на продажу выставим — что-нибудь да продастся к вечеру».

Мысль была интересная, и Марина поспешила домой. Тем более, что на улице она теперь чувствовала себя неуютно — как преступница.

…

Оказалось, что ее цветы действительно пользуются популярностью. Она не дошла и до вариегатных ароидных, когда ей уже позвонили по поводу ее старой бугенвиллии. Покупательница хотела забрать ее через три дня, но узнав, что Марина торопится, предложила доставку курьером из такси. И тут Марина открыла для себя чудеса современной доставки. Жаль, что только напоследок.

В считанные часы ей удалось пристроить более пятидесяти растений — почти всю ее коллекцию. Ухоженные, взрослые, правильно сформированные, а местами и редкие, они быстро нашли новых хозяек: за такую-то цену с руками отрывали. Хотя Марина подозревала, что для перепродажи, но это было уже не ее дело. Главное: она заработала почти сорок тысяч.

Правда, чтобы их получить, а главное, чтобы впоследствии потратить, ей пришлось сбегать до банка и получить временную карточку взамен заблокированных. А потом Марина еще несколько часов занималась упаковкой и отправкой. Расставаться с любимой коллекцией было так жалко, что девушка всерьез рыдала над каждым экземпляром, и курьеры странно посматривали на нее, получая коробки.

Когда она отправила последний горшок, то почувствовала, что квартира опустела: без цветов в помещении резко стало неуютно. Дом перестал быть Домом.

«Будем считать, что ты сожгла мосты, — прокомментировал внутренний голос. — А теперь собирайся, сколько можно ждать? Знаешь, все нормальные люди бросаются навстречу приключениям, как в омут с головой, а ты тележишься целыми сутками. Флегматичный слизень».

«От шила в жопе слышу», — возмутилась Марина, но вещи собирать все же пошла.

Обшарив гардероб, она вынула из него теплые свитера, колготки и гамаши. Достала все лифчики, плащ и пуховик. Хотела было взять пару памятных вещей, но вдруг поняла, что надо либо все забирать, либо ничего. А все она не утащит — и так уже сумка лопается. По-хорошему, нужен был большой чемодан.

«Ну так купи», — посоветовал внутренний голос.

«Это неоправданная покупка! — возмутилась Марина. — Мне такое не по карману».

«Ты только что сорок тысяч деревянных заработала», — напомнил ее невидимый собеседник.

«А ипотеку за этот месяц кто гасить будет? — осадила его Марина. — Там за просрочку уже проценты капают».

«Ёк-макарёк! — воображаемый собеседник всплеснул руками. — Ты просто невыносимая зануда!»

«Извини. Профдеформация», — фыркнула девушка, доставая телефон, чтобы перевести деньги.

«Но ты хотя бы оценила, как легко и просто могла изменить свою жизнь в любой момент? — оживился внутренний голос. — Могла во Францию слетать или даже в Японию, всего лишь продав все лишнее по достойным ценам».

«Продать всю свою жизнь, ты хотел сказать?» — уточнила Марина, подтверждая перевод со счета на счет и прощаясь с денежными средствами — у нее снова осталось меньше десяти тысяч.

«Пошли-пошли-пошли-пошли, хватит со мной спорить! — потребовал внутренний голос. — Че ты там еще хотела? Мыло? Шампунь? Закажи — доставят. А мы с тобой пока обращение самоубийцы снимем».

Марина вздохнула. Все, что с ней происходило, было совершенно не в ее духе. Однако стоило признать: все эти волнения вновь незаметно вытеснили апатию из ее души.

Видео она записывала почти час: ей было ужасно неловко за этот подростковый пафос. В последние годы Марина часто подумывала о самоубийстве, как простейшем способе избавиться от неподъемной тяжести, поселившейся у нее внутри. Однако в этих мечтах она всегда кончала с собой неожиданно: поддавшись порыву, бросалась под поезд или вышагивала из окна пятого этажа. Но ни разу она не думала о