Евангелие от Сатаны - Патрик Грэхам

— Это угроза?

— Нет, рекомендация. Как только буря прекратится, вы должны немедленно покинуть монастырь. И прошу вас не нарушать благочестивой сосредоточенности моих затворниц.

— Матушка! Никто не защищен от убийцы, который лишил жизни вашу монахиню. Если это действует секта и если она угрожает вам, то можете быть уверены — они вернутся и не ваши молитвы их остановят.

— А вы всерьез считаете, что их остановит ваш пистолет или ваш значок?

— Я этого не сказала.

Рот старой монахини искривился от гнева. Она выпрямилась в своем кресле, и ее голос наполнил темноту.

— Специальный агент Паркс! Церковь — очень древнее учреждение, у которого есть очень много секретов и тайн. Больше двадцати столетий мы ведем человечество по темной дороге его судьбы. Мы пережили ереси и гибель империй. С начала времен святые в наших монастырях и аббатствах, стоя на коленях, отгоняют Зверя молитвой. Мы видели, как угасли миллиарды душ, мы знали чуму, холеру, Крестовые походы и тысячу лет войны. Неужели вы действительно думаете, что можете одна отвести ту угрозу, которая приближается?

— Я могу помочь вам, матушка.

— Дитя мое, это может сделать только Бог.

Мария, сама того не замечая, сделала несколько шагов назад, отступая под криками матери Абигайль.

Дверь кабинета со скрипом открывается. Мария готовится идти за затворницей, но настоятельница монастыря внезапно спросила:

— Вы верите в ауры?

Паркс медленно оборачивается:

— Во что?

— В ауры. Это цвета души, которые выходят за пределы тела и окружают его. Они имеют вид спектрального сияния. Вокруг вас я вижу синий и черный цвета.

— И что это значит?

— Это значит, специальный агент Мария Паркс, что вы скоро умрете.

94

— Я оставляю вам факел и связку свечей. Пользуйтесь ими очень экономно, собирайте капли воска и складывайте в очаге, потому что у вас не будет никакого другого света.

Паркс останавливается на пороге, вдыхает гнилой воздух кельи, потом поворачивается к монахине и спрашивает:

— А как же вы?

— Что — я?

— Как вы сами найдете дорогу обратно?

— Об этом не волнуйтесь. Сейчас ложитесь спать. Я вернусь после рассвета.

Старая монахиня закрывает дверь. Щелкает замок, который она запирает на два оборота. Когда шуршание ее сандалий затихает вдали, Паркс слышит далекий жалобный звук. Она вздрагивает и застывает на месте: это крик человека. Чьи-то вопли проникают сюда сквозь стены.

Мария закрывает глаза. Нельзя поддаваться панике, особенно сейчас, среди ночи! Тем более в монастыре у сумасшедших старух на высоте две тысячи пятьсот метров над уровнем неизвестно чего. Мария заставляет себя улыбнуться. Это просто вой ветра, который бушует снаружи. Идя за монахиней от кабинета матери Абигайль на первом этаже, она поднялась на семьдесят две ступеньки по винтовой лестнице. Значит, сейчас она находится где-то между третьим и пятым этажом в фасадной части здания — той, по которой ударяет буря. Порывы ветра не встречают никаких препятствий на пути и всей своей силой обрушиваются на монастырь, как на мостик корабля. Слушая, как бушуют стихии, молодая женщина чувствует себя почти так же одиноко, как когда-то в плену у комы. Тишина внутри и далекие стоны внешнего мира снаружи.

На поверхности факела вспыхивает комок воска. От него разлетаются огненные искры и, треща, падают на пол. Мария давит их подошвой. Потом она поднимает над головой руку с факелом и осматривает место, которое станет ее убежищем до конца бури.

Стены из гранитных блоков, покрытые белой штукатуркой. В них встроены расположенные в ряд железные вешалки. На полу нарисован костыльный крест[2] шафранного и золотистого цветов — символ ордена затворниц. Паркс останавливается в центре этого знака. В дальнем конце кельи она видит соломенный тюфяк и над ним календарь на стене, а рядом ночной столик, на котором лежит стопка покрытых пылью книг. Слева каменный блок, вмурованный в стену, — замена письменного стола и деревянный табурет перед ним. В правом углу широкий таз, эмаль которого давно потрескалась, и маленький кувшин для воды, тоже очень старый. Это вместо ванной комнаты. Над ними зеркало, покрытое ржавыми пятнами. В нем отражается распятие, висящее на противоположной стене. Эту картину дополняет металлический шкаф — серый и холодный.

Паркс вставляет около десяти свечей в подсвечники, стоящие на каменном столе. Она чиркает спичкой по коробку и смотрит, как маленький шарик серы загорается между ее пальцами. Потом зажигает свечи, морщась от боли, когда спичка становится короче и огонек начинает обжигать ей пальцы. Тьма начинает дрожать, и по келье распространяется чудесный запах теплого воска. Мария заканчивает осмотр. Ни туалета, ни водопровода. И никаких фотографий, ни одного черно-белого портрета из прошлой жизни затворницы. Ни одного воспоминания о том, как она жила до того, как стала монахиней. Как будто ее память была стерта в то мгновение, когда за ней закрылись двери монастыря.

Молодая женщина смотрит на приколотый кнопками к стене календарь. Календарь отрывной и показывает 16 декабря — день смерти затворницы. Никому не хватило мужества отрывать листки после убийства — конечно, из-за какого-то суеверия. Мария листает календарь до сегодняшнего дня. Получается целая пачка листков, которые она аккуратно отрывает и лишь потом пересчитывает. Со дня смерти затворницы прошло шестьдесят три дня. Мария выдвигает ящик ночного столика и тыльной стороной ладони сбрасывает в него листки. Потом она садится на тюфяк и начинает просматривать книги. Ее интересуют те, в которые старая монахиня заглядывала за несколько часов до смерти, — сочинения, где были изложены мифы различных религий о начале мира. Она зажигает сигарету и наугад открывает одну книгу.

95

Это английское сочинение девятнадцатого века. Автор описывает в нем извлечение из земли тысяч глиняных табличек в Месопотамии при раскопках развалин древнего города Ниневии. На одиннадцатой табличке археологи обнаружили эпическую поэму о шумерском царе Гильгамеше. Согласно легенде, Гильгамеш отправился искать единственного человека, который выжил после величайшей природной катастрофы, которая опустошила землю в 7500 году до рождения Иисуса Христа. Дожди хлынули потоками с неба, переполнили моря и океаны, и те вышли из берегов.

Согласно тем же ниневийским табличкам, перед самым началом этой катастрофы, легендарный персонаж по имени Утнапиштим получил предупреждение о ней, а предупредил его шумерский бог Эа, который явился ему во сне. По указанию того же Эа Утнапиштим после этого построил корабль, запер в нем по паре животных каждого вида и по одному семени от всех растений и цветов, которые покрывают землю. У Марии Паркс сжалось горло: это же сказание из Ветхого Завета о Всемирном потопе и о Ноевом ковчеге, в котором животные спаслись от Божьего гнева. Это рассказ о начале мира.

Теперь она дрожит от нетерпения, как в лихорадке. Она быстро перелистывает следующую книгу. Это перевод «Шатапатха-брахмана» — «Брахманы Ста Путей», одной из девяти священных книг индуизма. Она была создана в седьмом веке до Рождества Христова. В этом сочинении, где затворница сделала много пометок, Ной носил имя Ману, и богиня Вишну, приняв облик рыбы, предупреждала его о неизбежном и скором потопе и приказывала ему построить корабль. Мир погибал не из-за Божьего гнева, дело было в дыхании божества. Индуисты считают, что бог Брахма творит, когда делает выдох, а потом уничтожает то, что создал, вдыхая в себя воздух, который он потом использует для следующего акта творения.

Дыхание Брахмы это было или что-то другое, в любом случае небо загорелось, потом семь жгучих солнц высушили землю и океаны, а после этого семь долгих лет с неба лились, как водопады, потоки дождя. Снова — и все время — цифра «семь».

Паркс зажигает вторую сигарету от окурка первой. Следующая книга — персидские предания. Ноя персов зовут Йима, и о приближающейся опасности его предупреждает бог Ахурамазда. После этого Йима укрывается в крепости вместе с лучшими людьми, самыми красивыми животными и самыми плодовитыми растениями. Затем наступает ужасная зима, в конце которой весь накопившийся снег начинает таять и покрывает мир толстым слоем ледяной воды.

Мария кладет эту книгу на тюфяк и переходит к следующей. Это составленный группой этнологов отчет, в котором были подведены итоги ста лет исследований, проведенных среди народностей, живущих в самых отдаленных местах нашей планеты. Всюду — от австралийских пустынь до самых густых лесов Южной Америки — они обнаружили сказание о потопе, возникшее за много столетий до рождения Христа. Словно эти народы с их архаичной, самой старой сейчас культурой когда-то испытали влияние катастрофы, которая действительно случилась в незапамятные времена, а потом вошла в легенды.