Гувернантка для губернатора, или История Светы Черновой, родившейся под знаком Скорпиона - Елена Ларина

Бежать отсюда. Здесь меня ничего не держит. Кроме…

Моя Дианка спала, протянув кому-то во сне ручонку. Кудряшки рассыпались по подушке. Одеяло странно топорщилось под ногами. Я достала непонятно как там оказавшегося плюшевого зайца.

Спи, моя самая любимая девочка! Я не смогу сказать тебе: «Прощай, мы никогда больше не увидимся!» Я не хочу придумывать тебе сказку про то, что переменился ветер и мне, как Мэри Поппинс, пора лететь к другому малышу… Только у англичан волшебство может быть связано с погодными условиями! Я могу порвать веревки, за которые меня дергает кукловод, но я никогда не смогу разорвать ту невидимую ниточку, которая связывает нас с тобой. Ангел мой! Если ты будешь стоять на крыльце и смотреть, как я иду к воротам усадьбы, мне не сделать ни шагу. Мне не разорвать это расстояние. Я останусь здесь навсегда, как статуя гувернантки. Сюжет скульптурной композиции о том, как гувернантка не смогла покинуть свою воспитанницу и упросила богов превратить ее в камень. Как же мне покинуть тебя? Как оставить тебя одну в этом мертвом доме? Что сделают они с твоей светлой душой?

Я вспомнила университетский семинар по фольклору и запричитала шепотом:

Кудрявый повозник,

Кудрявый повозник,

Погоняй скорее,

Чтобы я не слыхала,

Чтобы я не видала,

Как батюшка тужит,

Тяжело воздыхает,

Меня вспоминает;

Кудрявый повозник,

Погоняй поскорее,

Чтобы я не слыхала,

Чтобы я не видала,

Как матушка плачет,

Меня вспоминает;

Кудрявый повозник,

Кудрявый повозник,

Погоняй поскорее,

Чтобы я не слыхала,

Чтобы я не видала,

Как доченька плачет,

Безутешно рыдает…

Я тихонько пожала протянутую ручонку, наклонилась и поцеловала ее в теплый лобик. Мой ангел улыбнулся во сне и чмокнул губами. Я взяла листок бумаги, карандаш, написала на бумажке печатными буквами: «Мой самый лучший маленький друг! Моя Дианка! Я должна уехать. Так надо. Мне будет очень трудно без тебя. Но мы обязательно встретимся. Я тебя никогда не забуду. Я тебя всегда буду любить. Будь Стойким Оловянным Солдатиком. Твоя гувернантка навсегда. Светлана Чернова». Я свернула записку и положила ее в руку клоуну Полю. Все. Мне пора!

Хорошее дело

Я вышла на крыльцо в той самой одежде, в которой месяц назад первый раз появилась в усадьбе. Та же самая спортивная сумка висела у меня через плечо. Та же самая неустроенность и неопределенность ждали меня за воротами усадьбы Поливановых. Правда, кое-какие деньги, заработанные воспитанием и факультативно-интимными услугами, позволяли мне жить некоторое время, не пускаясь в первую попавшуюся авантюру. «Мазду», на которую я так ни разу и не посмотрела, я возвращаю Поливановым. Все равно у меня нет водительских прав. А главное, нет желания тащить за собой грязный хвост воспоминаний и ассоциаций. Единственное, что я взяла из дома Поливановых из того, что мне не принадлежало, – это мобильник с зафиксированным в записной книжке заветным номером, и рисунок моей девочки. Мы плывем на лодке – Дианка, Света и дядя Сережа. На берегу сидит грустный клоун Поль. В небе светит улыбающееся солнце…

Но не успела я спуститься по ступенькам главного входа, как мне в глаза ударил свет автомобильных фар. К крыльцу стремительно подкатил поливановский «Мерседес», дверь на ходу распахнулась и, как чертик из табакерки, из салона вынырнул хозяин собственной персоной. Пробегая по ступенькам, он увидел меня и крикнул на ходу:

– Светланка! Со всех сторон Поливанова обложили! Не хотят меня пускать в политику! Но еще неизвестно, кто кого…

Он уже был внутри дома, но через полуоткрытую дверь слышно было как эхо повторяемое им слово:

– Неизвестно… неизвестно… неизвестно…

Вслед за Поливановым из машины показались еще двое. Первый прошел мимо меня, даже не повернув головы, но второй задержался у дверей.

– Здравствуй, Светоч, – услышала я хорошо знакомый мне голос Димы Волгина. – Слышала, какие дела происходят на свете? В какой стране живем? Прижали нашего босса. Похоже, Поливанов выходит из игры. Он, правда, еще храбрится, бьет себя кулаками в грудь, как Кинг-Конг, но это уже судороги политического трупа. Интересно, чем это его так придавили? Хотя при его образе жизни, куда не копни, везде компроматы на любой вкус… А ты что? Решила прогуляться на сон грядущий?

– Нет, Дима, я ухожу, чтобы никогда сюда больше не возвращаться.

– Тебя чем-нибудь обидел Поливанов?

– Разве можно обижаться на кусающуюся собаку или на клевачего петуха? – ответила я вопросом на вопрос. – Просто пришло время уходить. А как же твои пиаровские технологии, рекламные находки?

– У меня-то все в порядке. Закончилось все с Поливановым, но возникла какая-то новая идея. Михаил Павлович и мой начальник приехали обсудить новый избирательный ход.

– Я, кажется, догадываюсь, что это будет за ход. Шерше ля фам!

– Что ты имеешь в виду?

– Скоро сам все узнаешь! Это не так интересно для меня, а тебе какая разница, за что получать бабки.

– Напрасно ты так, Светоч! Я использую в своей работе чисто литературные методы, всякие там столкновения стилей, экспрессию, каламбур… Мои слоганы получаются броскими, хорошо запоминаются, бросаются в глаза. Но я не оскорбляю противников, не смешиваю их с дерьмом, не занимаюсь грязными технологиями, не готовлю компроматов…

– Послушай, Дима, – мне неожиданно пришла в голову одна идея, моя последняя идея на территории поливановской усадьбы – мой последний камешек в их огород, – этот компромат… Помнишь, ты говорил? Ну, против Сергея Лунина? Он очень серьезный?

– Еще бы! Водородная бомба! Лунин сможет быть губернатором только на Луне! Хотя, насколько я знаю, все эти материалы о его тайной продаже зенитных комплексов «Стрела» чеченским боевикам, торговля солдатами, – все это откровенная «липа», – усмехнулся Волгин. – Но эта «липа» так хорошо сделана, выброс ее будет настолько неожиданным, напечатана она таким огромным тиражом, что ее прочитает практически весь электорат. На опровержение у Лунина будет так мало времени, что его никто уже не услышит…

Я приняла решение. Это будет моя месть поливановскому дому. Ни Поливанов, ни его супруга не должны победить на выборах. Для этого мне необходимо уничтожить компромат на Лунина, я просто обязана не дать этой информационной бомбе взорваться.

– Дима, – я взяла его за воротник рубахи и притянула его к себе близко-близко: – Ты меня по-прежнему любишь?

Волгин хотел ответить, но, потеряв от волнения голос, только просипел что-то.

– Не поняла! Ты можешь хоть раз в жизни ответить просто и вразумительно?

– Да! Ты же знаешь, я всегда любил тебя, люблю тебя и буду любить!