Омский горячий твой (СИ) - Дюран Хельга

– Глеб, я не знаю, что со мной! Я вся горю! Мне никогда так не хотелось...   

– Это адреналин, Алена, – открываю я секрет.  – Ладно, иди сюда!

Я опрокидываю ее на спину, раздвигаю ее бедра и впиваюсь поцелуем в ее складочки. Прелюдии были бы лишними – она действительно вся мокрая и горячая.     

– О, да! Глеб! Боже! – срывая голос, стонет Алена.

Так бурно и яростно она еще не кончала. Кончила и сразу отрубилась.

Я выключил свет, лег рядом уже без сил, но сон не шел. Сам бы вдул кому угодно, но, увы!

Я хапнул адреналинчика не меньше Алениного. Одна стычка с Кириллом чего стоила.   Я не впервые брал серьезных мужиков на понт, но в этот раз было страшно.

Сегодня я по-настоящему струхнул. Не за себя. За девчонку и за родителей. Как у Кирилла только язык повернулся запугивать меня таким образом? Сам пересрался не меньше моего.

В том, что они с Колесниковым денег накинут даже не сомневался. Зарипов поверил про предложенные  Дроном  20 миллионов, да и за свою жопу запереживал.

Я появлением Алены в моей жизни я стал уязвим. Я боялся, что с ней что-то сделают. Именно с ней. Отец за себя ответит – даже не сомневался!

Я смотрел в полутьме на спящую девчонку, только сейчас осознавая, что все случившееся с нами, только цветочки – ебаный пиздец ждет нас впереди.

Я коснулся ее лица. Такая нежная, чистая... Испорченная только мной. Только я ее трогал. Только меня трогала она. Позволяла только мне все, что было.

Меня накрыло. Боже, что я с ней сотворил? Своими руками. И членом своим! Я просто хотел с ней потрахаться. Как меня угораздило влюбиться? А ее?

А теперь что?

Сейчас я отошлю ее к родителям. Полгода – это в лучшем случае, скорее всего вся это возня Колесников-Андронов затянется до осени.

Я развратил девчонку и выдернул ее чувственность, женственность и сексуальность на свет божий. Как теперь оставить ее без присмотра? Пойдет по рукам, как только оклимается после первых сибирских морозов!

То, что целкой в Омск поедет – даже не обсуждается. Осталось несколько дней потерпеть, зато будет потом, что предъявить!   Жалко, что пожениться так и не успели. Кто я ей? Парень, который при первой же возможности станет бывшим?

Не смотря, на то, что Омск по сравнению с Москвой монастырь, на ее невинность сразу найдется спрос.  Она не глупа и не доверчива, даже скорее, наоборот, Алена расчетлива и рассудительна, но раз мне удалось вкрутить ей в ухо хуй, любой, кто окажется более или менее приличным мужиком, сможет  ее охмурить.

На фоне меня быть таковым труда не составит. Я же чудовище! Козлина, урод и мудак! В спальне достаточно темно, но от мысли, что Алену трахает кто-то другой у меня темнеет в глазах еще сильнее.

НИКТО НЕ СМЕЕТ К НЕЙ ПРИКАСАТЬСЯ!

Даже я не смею, как я другому позволю?

Эх, нахуяриться бы сейчас до «вертолетов», чтобы только не думать обо всем этом!

Нужно что-то весомое и кардинальное, чтобы дождалась.  Кирилл обещал документы? Пусть Алена будет по документам моей женой. Имя? Имя надо ей придумать! Надо у нее спросить. Пусть сама выберет. Да нет, я сам могу. Нужно что-то похожее. Алена... Лена... Елена Андреевна Малиновская – жена моя!

Убью всех зайцев одним выстрелом. Будучи замужем она другие хуи даже рассматривать не станет. Она же СЕРЬЕЗНАЯ?   

Я вздохнул с облегчением.

Осталось решить вопрос с ее родителями. Что там Алену беспокоило? Что колледж она бросила? Пусть Зарипов заодно диплом ей нарисует колледжа какого-нибудь. Все равно ей пару лет придется по паспорту накинуть, раз она теперь замужняя.

Как круто закрутились события! А я всего-навсего  хотел ее выебать назло Валере!

Омский горячий парень!

Придурок, блядь!

63. Алена

Утром приехала какая-то тетка и сфотографировала меня на паспорт. Мне настолько было все равно, что я даже краситься не стала. Как я буду смотреться ближайшие 20 с лишним лет в документах интересовало меня меньше всего. Паспорт Глеба она тоже зачем-то забрала.

Глеб позвонил Валере, взяв с него обещание ни чего не говорить Юле.  Он согласился прилететь первым же рейсом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Мне так хотелось Юльке позвонить! Выплеснуть всю свою боль и переживания на нее. Нельзя. Ничего теперь нельзя! Надо ежесекундно за языком следить, чтобы не пропиздеться.

Завтра Валера прилетит, и я отчаливаю! Мне так хотелось потянуть время. Что это даст? Ничего. Длинные прощания – долгие слезы. Но так хотелось, хоть еще день провести с любимым мужчиной.

Глеб ни на секунду от меня не отходил. Возле туалета стоял и ждал меня. Держался он бодрячком, но было видно, что он переживает. Это прослеживалось в каждом нервном жесте, в том, как сосредоточенно он ел за столом, даже ласкал он меня как-то скомкано, на автомате.

Охрана Кирилла пыталась быть незаметной, но присутствие в доме посторонних людей чувствовалось интуитивно.

Не до секса было. Честно. Ни мне, ни Глебу. Стискивал меня до боли ночью, вот и все! Я вжималась в него, дыша с ним одним воздухом. Слушала, как сердце бьется. Бьется? Супер! Не ждала я большего, а он не настаивал.

Так мы провели в доме три дня, после чего к нам присоединился Валера.

– Юлька беременна, – сообщил он. – Я оставил ее у родителей, пока все не утрясется.

– Нхуя ты быстрый! – удивился Глеб. – Так в себя поверил, что размножаться надумал?

Несмотря на его сарказм, было видно, что он рад за Валеру. Я тоже была рада за них.

Валера остался у нас до самого моего отъезда.

Еще через пять дней Кирилл привез документы. Сам лично привез. Глеб велел мне не показываться Кириллу на глаза, и быстро выпроводил его из дома.

Что это дает, если Кириллу известны теперь мои ФИО и место моей будущей ссылки?

Отдаленное Место Ссылки Каторжников? У меня и было ощущение, что я еду срок отбывать.

Я проводила через окно взглядом машину Зарипова и нашла Глеба в кабинете, с нетерпением разглядывающего новые документы.

Он открыл свой паспорт и ткнул им мне в лицо. В графе семейное положение стоял штамп и вписана моя фамилия, только имя не мое.

– Поздравляю, малышка, – улыбнулся он. – Теперь ты моя! Зайчонок, я тебя поймал!

С замиранием сердца я посмотрела свои документы. Теперь я Елена... Елена Андреевна Малиновская. Мне 24 года. Спасибо, хоть отчество оставили и день рождения настоящие. А че с возрастом? Зачем так много накинули? Я открываю диплом и охреневаю! У меня теперь высшее образование?  Пусть название ВУЗа, продавшего Кириллу диплом, останется в секрете.  Теперь понятно, почему я такая старая по паспорту.

Кирилл хорошенько лизнул задницу Глеба, видимо моему мужу удалось его нехило напугать.

– Глеб, они настоящие? – все еще не веря, спрашиваю я, просматривая остальные документы.

– Самые, что ни на есть! – уверяет меня он. – Звони родителям. Скажи, что сдала все экзамены экстерном, но тебе теперь нужно отработать в Омске по направлению. Скажи, что сюрприз хотела им сделать. Про нашу женитьбу я им сам скажу. Звони по видеосвязи.

Мои родители почему-то с легкостью поверили во всю эту лабуду. В основном говорил Глеб, а он, как вы заметили, может быть очень убедительным. Лапши он им навешал, будь здров! Даже отец ничего не заподозрил. Тоже мне, мент!  Родители только расстроились, что я не приеду на новый год, но зато пообещали приехать ко мне сами, как только я устроюсь в Омске.

Больше в Москве оставаться было нельзя. Я уже собрала небольшой чемоданчик. Билеты на самолет для нас с Валерой были заказаны на 12 ночи.

Я упала на кровать без сил, ожидая условленного часа. Скорее бы уже вечер. Расставание было неизбежным, а ждать было невыносимо.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Глеб слонялся, как душевнобольной, по дому и был сам не свой. Он тоже пришел в спальню и лег рядом.

– Я положил тебе деньги в рюкзак, – сказал он, глядя в потолок. – Рассчитывайся всегда наличкой. Соцсети все снеси. Ни с кем не поддерживай общения, кроме родителей и Юли. Теперь ты другой человек. Забудь все старые связи. Прописки у тебя не будет. Так надо.  Я буду высылать тебе деньги на карту отца. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Я приеду за тобой через полгода. Может и раньше. Ты поняла меня?