Царство Страха - Манискалко Керри

– Кто на самом деле злодей в этой мерзкой истории? – вместо этого спросила я. – Мы? Демоны? Ведьмы?

Виттория тщательно задумалась.

– В зависимости от того, на чьей ты стороне, я полагаю, что в какой-то степени все мы. Хотя, как по мне, больше всего виноваты ведьмы и демоны. Их неприязнь друг к другу длится веками, и им не следовало втягивать нас в свои дела.

Я глубоко вздохнула.

– Неудивительно, что эту тайну было непросто разгадать. Мы с тобой строили планы против Гордыни и Гнева. Гордыня небрежно обошелся с сердцем своей супруги, что разозлило Первую Ведьму. Серси прокляла Гнева, когда он отказался забрать ее дочь у Гордыни, Гнев ответил тем же, а Звездные ведьмы выполнили свой долг: держать под замком Устрашающих и Злых, даже если это означало пожертвовать своими силами.

– И так далее и тому подобное, – закончила Виттория. – Мне кажется, не имеет значения, кто все это начал, – мы все совершали ужасные поступки.

– Но кто-то помог Весте сбежать от Жадности. И кто-то действительно умер.

Виттория еще мгновение смотрела вдаль.

– Мне сообщили, что тебя пытались похитить вампиры. Возможно, появилась новая угроза, которая пользуется всем этим хаосом, чтобы оставаться незамеченной.

– Этот конкретный пожар разожгла ты.

– Не думала, что они придут за тобой. Решила, они возьмутся за Дом Жадности.

– Почему? Что такого в Жадности заставляет тебя творить такие ужасы?

– Да ничего ужасного я не творила, – возразила она. – Я поступила с ним так, как он поступал с другими. Может, вампиры преследуют свои цели в этой войне, а я случайно дала им надежду на победу.

Разочарование разрасталось в моей груди. Скажи моя сестра правду, все можно было бы исправить.

– Хотя я не сомневаюсь, что вампиры не против начать внутреннюю войну, чтобы отвлечь внимание от своих собственных планов, не думаю, что ответственность лежит на них.

– М-м-м. – Взгляд Виттории снова стал таким же далеким. – Тогда, возможно, это дело рук ведьм. Вероятно, они услышали о моем союзе с Жадностью и нацелились на его Дом, чтобы посеять раздор. Уверена, они надеются, что демоны уберут нас с игрового поля раз и навсегда.

– Виттория, – предупредила я. – Хватит. Я знаю, что ведьмы, демоны или волки не виноваты. Просто скажи правду. Зачем хранить столько секретов?

– Возможно, тебе просто придется довериться мне.

– После всего, что ты натворила? После лжи, полуправды и игр?

Гнев отразился на лице моей близняшки.

– Насколько могла, я пыталась обойти проклятие, высвободить твою магию, восстановить связь с этим миром. Мне искренне жаль, Эмилия, если это выглядело как ложь и манипуляция. Но у меня есть на то свои причины. Ты можешь либо поверить мне, либо продолжишь попытки остановить меня. Все это случилось исключительно из-за того, что ведьмы сделали с нами. И ты спятила, если думаешь, что они будут сидеть сложа руки и позволят нам полностью восстановить нашу силу, не пытаясь снова связать ее. – Виттория повернулась ко мне. Она что-то задумала. – У нас есть лишь одна возможность им помешать.

Я прижала руку к груди, мое сердце колотилось тем быстрее, чем дольше моя сестра удерживала мой взгляд.

– А нет другого способа разрушить заклинание-замок?

– Я такого не обнаружила. Поверь, я искала, прежде чем мне вырвали сердце.

– И кто его вырвал? – спросила я. – Доменико?

– Многие существа в подземном мире с радостью ухватились за возможность выполнить эту задачу. Ограничимся этим. – Взгляд Виттории охладел, прежде чем снова смягчиться. – Впрочем, тебе не о чем беспокоиться. Я буду с тобой.

Я отошла, а моя сестра молча наблюдала, как я расхаживала взад-вперед. Мой разум и сердце бешено разогнались. Ведьмы сковали нас. И все же я не могла перестать думать о реакции Зависти, когда Виттория впервые захотела снять с меня блокирующее заклинание. Его это очень сильно не устраивало.

А Гнев вообще почти об этом не говорил. Он сомневался, однако моя сестра все же выжила. Она вновь стала полноценной богиней. Что заставило меня еще раз задуматься, была ли другая причина, по которой Гнев больше ничего не сказал. Я вспомнила о нападении Гадюк – как после укуса змееподобного демона Гнев с помощью магии перенес яд из моего тела в свое.

Я также вспомнила что-то приторно-сладкое, что он заставил меня выпить…

– Святая Богиня. Он дал мне нектар.

Амброзия. Пища богов.

Я остановилась на месте и уставилась в пространство. Он также давал мне сладкий напиток, когда у меня случился легкий приступ гипотермии. Опять нектар. Больше топлива для исцеления богини. Гнев не переживал за мою жизнь. Так что же еще могло побудить его проявлять такую осторожность? Я снова зашагала, позволяя своему разуму перебирать разные теории и сценарии, пока один не отделился от остальных.

В тот день в нашей камере Зависть боялся. Как и Похоть, и Лень, и даже Жадность, когда я вышла из себя и подожгла картину. А Гнев… Может быть, он и не боялся меня, но все принцы Ада называли нас Устрашающими. Мой муж не боялся за мою жизнь, он боялся за свое царство. Он боялся освободить меня полностью. Гнев явно не останавливал меня, но и активно не помогал. Этот выбор был моим и только моим.

Я развернулась и встретилась с терпеливым взглядом сестры.

– Я готова, – сказала я совершенно серьезно.

Последние несколько недель Гнев учил меня управлять своими эмоциями, чтобы ярость не ослепляла меня. Он преподал мне этот урок в ту ночь, когда заставил меня заколоть его, когда учил меня чувствовать другие грехи и бороться с ними. Да, было важно научиться защищать себя от гордыни, жадности и похоти. Но все это время Гнев знал, каким Домом Греха правлю я, знал, насколько сильной может быть моя жажда мести.

Но события той ночи помогли мне сойти с кровавой дорожки. Гнев был прав – тогда я не хотела этого признавать, но мне было противно причинять ему боль. Противно потерять контроль, это всепоглощающее чувство, что я ведома лишь своей яростью. Я управляла этой эмоцией и не позволю ей управлять мной.

В тронном зале с эмиссаром вампиров и Серси моя ярость едва не взяла верх. Но я справилась. Нельзя ждать, что Гнев или кто другой снова вытащит меня на свет. Я сама должна это сделать. Если я и дальше не буду высвобождать всю свою силу, это гарантирует лишь одно: отсутствие практики приведет меня к краху.

Страх удерживал меня. Но вера в себя освободит меня.

– Ты сможешь… если я… – Я глубоко вздохнула. – Я не хочу терять контроль.

– Понятно. – Виттория кивнула. – Я буду рядом. Не бойся превращения. Поначалу дезориентирует, но похоже на глубокий вдох свежего воздуха после погружения в море.

Я вздохнула и кивнула.

– Ладно. Я готова разрушить заклинание-замок.

Виттория повела нас обратно к дому нашего детства. Накидка иллюзии снова была на месте, и здание выглядело так же, как и всю мою жизнь. Мы поднялись по лестнице и вошли через парадную дверь, и то, что когда-то было небольшим жилым помещением, теперь имело соборные потолки и декадентскую мебель. Пахло медом и полевыми цветами.

У дальней стены в первой комнате стояли полки с книгами; в другом уголке – стена банок с сердцами. Я отвела взгляд и двинулась к алтарю сбоку. По обеим сторонам от него потрескивали гигантские огненные чаши, пламя было красивого, сверкающего черного цвета.

Виттория щелкнула пальцами, и внезапно появилась оборотень в одеянии лавандового цвета. На вид девушке было около двадцати пяти, и улавливалось что-то знакомое в оттенке ее глаз и форме лица. Она быстро отвела взгляд и отошла. Моя сестра жестом пригласила меня подняться на помост.

– Надень. Затем ложись на алтарь, расслабь руки по бокам и вытяни ноги.

Я сомневалась, что у меня получится расслабиться, но осторожно взяла наряд, который оказался развевающимся платьем, быстро разделась и надела его.

У платья было две большие ленты, которые завязывались через каждое плечо и продолжались спереди. Серебряная веревка связывала его на талии, а два разреза доходили до середины бедра. Глубокий вырез спереди открывал доступ к моему заколдованному сердцу и заставил мое смертное бешено колотиться. Я отказывалась думать о том, как скоро оно вообще перестанет биться. Меня окутала вспышка спокойствия, словно подгоняемая волшебным ветром. Все будет хорошо. Я взглянула на оборотня, принесшую одежду, и подумала, может, она каким-то образом изменила мое настроение. Это была редкая и желанная магия. Принцы Ада могли влиять на грехи, но влиять на радость – совсем другое дело.