Свирепый - Дж. Б. Солсбери

— Было бы халатностью не сделать этого. Могу я переслать этот контракт себе?

Она кивает.

— Это полная чушь. — Я нажимаю на значок электронной почты и отправляю контракт себе. — Это приложение — дело всей вашей жизни?

— Эм... не совсем. У меня есть три других, которые работают очень хорошо. — Она наклоняет голову. — Не делай такой удивленный вид. Это оскорбительно.

— Прости, я просто... Я думал, что быть матерью-одиночкой...

— Необходимость — мать изобретения. Разве не так гласит поговорка?

Далее она рассказывает мне о первом разработанном ею приложении под названием «Сестры-мамы» — месте, куда молодые мамы могли обратиться за вопросами и поддержкой к другим мамам. «Чашка сахара» — источник для местных семей, помогающий нуждающимся матерям-одиночкам пожертвованиями на еду и одежду. И «Нянечки» — служба няни для подростков, которая включает в себя курс обучения неотложной медицинской помощи, искусственному дыханию и общей безопасности.

Я быстро моргаю, осмысливая все это. Ванесса планировала поступить в колледж, чтобы стать компьютерным инженером, но вместо этого вложила все свои усилия в дизайн и программирование, чтобы помочь таким же молодым матерям-одиночкам, как она.

Гордость переполняет мою грудь, но ее подавляет удушающее чувство вины. Я должен был быть рядом, чтобы поддержать ее. Она никогда не должна была чувствовать себя одинокой, нуждаться в еде или няньках. Ванесса нуждалась во мне... Но на самом деле я ей совсем был не нужен. Странно чувствовать себя нужным и совершенно бесполезным одновременно.

Я провожу рукой по волосам и вздыхаю.

— Несс, мне так чертовски жаль, что тебе пришлось через все это пройти. Но я также чертовски впечатлен всем, что ты сделала.

Она слегка краснеет и пожимает плечами, как будто в этом нет ничего особенного.

— Спасибо, но тебе не за что извиняться. Я о многом сожалею, Хейс. Но Хейван и та жизнь, которую я для нас создала, не входят в их число.

— Позволь мне помочь тебе с этим контрактом. Это меньшее, что я могу сделать.

Она прикусывает губу — ту самую, которая была у меня во рту прошлой ночью. И я так сильно хочу поцеловать ее снова.

Я переворачиваю блокнот на новую страницу и беру у нее ручку.

— Сначала дай мне кое-какую информацию.

Мы сидим за обеденным столом, легко работая вместе, пока я получаю даты, затраты и цифры выручки для всех приложений Ванессы. Неудивительно, что у нее есть все в компьютерной программе, которая упрощает получение подробной информации. Мы отпускаем шутки, легко смеемся, и я задаюсь вопросом, когда в последний раз мне так нравилась моя работа.

Когда дверь открывается, мы оба поднимаем взгляд от стола и видим, как Дэвид и Хейван входят, держась за руки. Веселье исчезает с моего лица, когда я смотрю на их переплетенные пальцы.

— Что вы, ребята, делаете? — спрашивает Хейван, как будто то, что мы работаем вместе, так же скандально, как застукать нас голыми.

— Хейс помогает мне с контрпредложением по сделке.

— Почему вы выглядите такими счастливыми? — Слова Хейван пропитаны подозрением.

Я чувствую, как Ванесса смотрит на меня, затем поворачивается обратно к нашей дочери.

— Хейс, кажется, думает, что мы можем получить за это гораздо больше денег.

Хейван выглядит подозрительно.

— Ну, Дэвид освободился пораньше, так что мы собираемся потусоваться в моей комнате.

— Хорошо, — щебечет Ванесса.

Пара уходит по коридору.

— Разве мы не должны сказать ей, чтобы она оставила дверь открытой или что-то в этом роде? Мне кажется, я слышал, что так поступают родители.

— Через несколько месяцев ей исполнится восемнадцать. Этот корабль отплыл.

— Я все пропустил, — говорю я, чувствуя тяжесть в животе.

Ванесса возвращается к записям.

Я немного подсчитываю в уме, отсчитывая назад девять месяцев до…

— Крыша.

— Что?

Я ставлю локоть на стол и наклоняюсь ближе.

— Та ночь на крыше. Тогда мы зачали Хейван?

Ночь была наполнена жарой и голодом, но я помню это как самое романтичное событие, которое мы когда-либо разделяли. Мы ели пиццу во внутреннем дворике на крыше дома ее родителей. Лежа на одеяле под облаками, мы искали звезды и говорили о нашем будущем. Это было вечером перед моим отъездом в колледж, и она волновалась, что мы отдалимся друг от друга. Я пытался доказать ей своими словами, а затем и своим телом, что я с ней надолго. Что ни одна женщина никогда не сможет соблазнить меня так, как это сделала она. Произнесенные шепотом слова любви и преданности наполняли воздух, пока я входил в нее медленно, глубоко и со всем намерением мужчины, полностью отдавшегося одной девушке навсегда.

— Да. Это была та самая ночь.

Это не была последняя наша ночь вместе. Я вернулся домой через две недели, и мы снова занимались любовью, но почему-то я знал, что та ночь будет особенной. Знал, что бы мы ни сделали, что бы ни обещали, это останется на всю жизнь.

— Могу я спросить тебя кое о чем? — говорит она. — Ты никогда не задавался вопросом, родила ли я ребенка?

Я говорю ей честно, потому что это то, чего она заслуживает.

— У меня никогда даже не возникало мысли что ты не прервешь беременность. Я действительно думал, что ты была помешана на своем плане относительно Стэнфорда.

— Если бы ты знал, что я оставила ее...

Господи, что я должен сказать? Я был двадцатилетним парнем, которому казалось, что весь мир у его ног. Не думаю, что я бы бросил Гарвард, чтобы вернуться домой и играть в заботливого отца. Я любил Ванессу так сильно, как только мог тогда, но не был готов отдать свою жизнь ради кого-то.

— Все в порядке. Тебе необязательно отвечать на этот вопрос. — Прохладные нотки в ее голосе подсказали мне, что она правильно истолковала мое молчание.

— Мне жаль.

— Спасибо, — говорит она, взгляд мягок, а улыбка немного грустная. — Думаю, мне нужно было это услышать.

Твою мать. Ее слова — удар кулаком в грудь.

— Если на то пошло? Мне тоже жаль. Наверное, мне стоило рассказать тебе о Хейван. Я просто не хотела, чтобы ей было больно. Не хотела, чтобы снова было больно мне. — Она опускает подбородок и кусает губу.

У меня за ребрами все болезненно сжимается.

Отреагировал бы я по-другому, если бы Хейван появилась в