Узы любви - Кэндис Кэмп

— Свинья!

Он сделал шаг назад, задыхаясь в гневе, и постоял немного, приходя в себя. Затем он сел на стул, привалившись спиной к письменному столу, в то время как Кетрин продолжала стоять, испепеляя его взглядом. Когда он заговорил, его голос звучал уже спокойно.

— Раздевайся.

— Что?

— Ты слышала меня.

— Я не буду.

— Ты только что выразила готовность повиноваться всякому моему приказу.

Она замерла:

— Вы всерьез хотите, чтобы…

— Я совершенно серьезен и становлюсь все более нетерпелив. Должен ли я напомнить сейчас тебе, что ты в моей власти совершенно и что если не будешь мне повиноваться, то я вполне могу применить к тебе наказание плеткой? Я же южанин и рабовладелец.

Ее лицо побледнело, и он, заметив это, злобно улыбнулся:

— Да, моя дорогая, не забывай, что лютые рабовладельцы искушены в битье плеткой. Или мне позвать сюда нескольких моих матросов, чтобы они помогли тебе раздеться?

Дрожащими пальцами она принялась расстегивать пуговицы на своем платье. Сквозь ее сжатые губы послышалось негромкое «ты, сукин сын».

— Причем тут моральные устои моей матери?

— Ублюдок! — она выскользнула из упавшего на пол платья.

— Продолжай! Не хочешь ли ты, чтобы я научил тебя новым ругательствам, моя дорогая? А то я могу утомиться, будучи принужден слышать каждый раз все одно и то же из твоих уст, — его голос был тих и зловещ.

Кетрин выступила из своих туфель и стала снимать нижние юбки, пока не осталась стоять в одной сорочке. Она остановилась и нерешительно взглянула на Хэмптона, но он ничего не сказал, лишь не сводил с нее своего остекленевшего взгляда. Она с усилием проглотила комок, стараясь загнать назад в себя острый страх, поднявшийся в горле. Никогда еще он не казался ей таким упрямым, холодным и жестоким. Призвав на помощь всю свою храбрость, она стянула с себя панталоны, а затем и чулки. Затем одним стремительным движением она скинула с себя и сорочку и предстала перед ним совершенно нагая. В отчаянии она попыталась закрыться руками, щеки ее вспыхнули от смущения, и она отвернула в сторону голову, чтобы не встретиться с ним взглядом.

— Опусти руки, — резко, как хруст раздавленного ореха, прозвучал его голос. — Зачем стыдиться своего тела? Я не вижу никаких изъянов.

Она заставила себя опустить руки и огромным усилием воли подняла голову, чтобы с вызовом посмотреть в его глаза. Он осмотрел ее всю, с головы до ног, его наглые бессовестные глаза впитывали в себя каждую линию ее фигуры. Чтобы скрыть дрожание пальцев, он зажег сигару. Внутри его тела водоворотом бурлило желание, но он заставил свой голос звучать, как обычно.

— Теперь подойди сюда.

Возмущенная, она все же повиновалась. Когда она встала рядом с его стулом, он откинул голову, чтобы видеть ее лицо и сказал:

— Сейчас раздень меня.

Она побледнела, словно кто-то плеснул ей в лицо холодной зимней водой.

— Вы не можете… я… я не знаю, как!

— Учись!

Кетрин беспомощно посмотрела на него, затем встала на колени и сняла с него сапоги. Она поднялась, но он ничего не говорил и не двигался. Очень осторожно она наклонилась и расстегнула его рубашку. У него даже голова закружилась от ее запаха и близости ее обнаженных, покачивающихся при каждом движении грудей.

Не спеша, аккуратно, она сняла рубашку сначала с одного плеча и руки, затем с другого, и в бешенстве резко швырнула ее на стол. Он наблюдал молча, не двигаясь, пока она не сказала:

— Вам придется встать.

— Прошу прощения?

— Черт возьми, если вы хотите, чтобы я сняла с вас штаны, то вам придется встать.

Засмеявшись, он встал. Нерешительно протянув вперед руки, она отдернула их назад, но затем все-таки заставила себя взяться за его пояс. От ее случайного прикосновения мускулы его подтянутого живота непроизвольно сжались, и ее рука отскочила, словно укушенная змеей, но он схватил ее и вернул на прежнее место.

Его живот был теплым, кожа мягкая на ощупь и мохнатая.

— Продолжай, — хрипло сказал Хэмптон.

Ее руки сильно тряслись, когда она стала расстегивать его брюки, все время ощущая твердую напрягшуюся выпуклость его мужской плоти под своими пальцами. Она стянула брюки к полу и вовсе сняла их. Закончив, она стала перед ним, опустив вниз глаза и крепко сжав руки за спиной.

— Ты не закончила!

— Я не могу!

— Ты должна!

В отчаянии она поглядела на завязки его нижнего белья, затем быстро протянула руки и развязала их.

Но шерстяные кальсоны тесно облепили его ноги и не упали к лодыжкам, как ожидала Кетрин. Ей пришлось стянуть их и смотреть, и дотрагиваться до его голых ног и бедер. Не ускользнул от нее и вид его распухшего до необычайных размеров мужского естества.

— Ложись, — последовал его приказ, и она поспешила в постель, словно в ней ее ждало спасение.

Хэмптон последовал за ней и лег рядом. Как бы невзначай его пальцы принялись поглаживать ее тело, прикасаясь к груди, животу, бедрам. Перевернув ее на живот, он стал ласкать ее спину, задержав руку на ягодицах, затем погладил обратную сторону ее бедер и ног и даже дотянулся пальцем до пяток, затем вернулся к ее ягодицам и сжимал их, ласкал, поглаживая, легонько щекотал кончиками пальцев. Не прекращая ласкать ее руками, он припал губами к ее спине. Она почувствовала, как его тело скользнуло ниже и подскочила от неожиданности, когда его губы стали нежно пощипывать ее ягодицы.

— Что вы со мной делаете?

Он засмеялся тихим низким смехом.

— О, развратные вещи, моя любовь, на которые косо смотрят в Бостоне.

Он поцеловал ее бедра.

— Пожалуйста, не нужно!

— Я собираюсь поцеловать тебя всю, моя дорогая, всю, моя любовь, — сказал он изменившимся от страсти голосом. — Посмотри, как я целую твои очаровательные ножки.

— Мэтт… капитан Хэмптон!

— Продолжай, не бойся! Скажи имя. Скажи Мэттью, — он приподнялся над ней, зарывшись лицом в ее волосы. — Я хочу услышать, как ты скажешь мое имя, — выдохнул он в ее ухо. — Скажи его нежно, ласково, грубо, громко, с упреком, мне все равно. Я просто хочу, чтобы твои зубы, язык и губы сложили это слово «Мэттью», — он сдвинул ее волосы, чтобы добраться губами до мочки ее уха, их тела соприкоснулись на всем протяжении. — Доставь мне это удовольствие, скажи мое имя.

— Капитан Хэмптон! — вспыхнула Кетрин.

— Черт бы тебя побрал, мисс Девер! Послушай, как и говорю твое имя. Кетрин, Кейт, Кети, — его губы бродили по ее щеке, он откинул назад ее голову, чтобы поцеловать. — Кетрин, я не остановлюсь, пока ты не ответишь мне. Кетрин, прелестная, возбуждающая, желанная, прекрасная моя Кетти.

Он позволил ей опять лечь на спину, все время целуя ее и произнося ее имя. Внутренне она постаралась отгородиться стальной стеной от его рук, рта, губ, его слов. Однажды она пожалела, что никогда не слышала свое имя, произнесенное пылко, страстно, и теперь она таяла при этих звуках. Как он мог быть таким непостоянным, так унижать ее и так воспламенять в ней огонь страсти? Притворяться спокойной и безразличной, стараться не произнести его имя было для нее пыткой. Когда он вошел в нее, Кетрин с ужасом осознала, что, несмотря на унижение, его обладание ее телом доставляет ей огромное удовольствие. Она хотела двигаться с ним в лад, прижаться к нему сильнее, делать все, что угодно, лишь бы не оставаться холодной, неподвижной, молчаливой.