Судьба и книги Артема Веселого - Гайра Веселая

«Книга»[72] издана не была. В архиве сохранились незаконченные стихотворения «Старик», «Ванька-крюшник» и «Слово», наброски к другим стихотворениям.

СЛОВО

Я подбираю цветные слова,        без устали граню и шлифую их        и перестраиваю так и эдак,        и вот строка сияет радугой,        и каждое слово, усиливая силу        граничащих с ним слов,        не теряет и собственного блеска.Мысль улетает в соцветие слов,        как в тучу белый аист.Слово — это масло в светильнике,        питающее пламя мысли.Слово — верблюд, издыхающий        под непомерным грузом предвзятых идей.Слово — зеркало звука.В слове — улыбка цветка        и жалоба струны.

«Пушкин» — последнее из прижизненно опубликованных произведений Артема Веселого.

ПУШКИН

Пушкин!Кто не смеялся и кто не лил слез над его строками?Чье сердце не сжималось болью над его горькой        судьбиной?Пушкин и Хлебников — мои любимые поэты.С юности и до последнего вздоха.Пушкин блеском своего гения        осветил мою раннюю молодость,        проведенную в логове рабочей слободки.Том пушкинских стихов        я таскал с собой в вещевом мешке        в годы гражданской войны по всем фронтам.Пушкина и посейчас        в минуты острой печали или радости        достаю с полки и пью, не напиваясь.

ЧАСТУШКИ

Книга «Частушка колхозных деревень» вышла во второй половине 1936 года.

Лидия Либединская вспоминала, что в сентябре 1932 года ее, тогда одиннадцатилетнюю девочку, Артем Веселый попросил: «Запиши для меня сто частушек».

«Частушек для Артема Веселого я записала не сто, а гораздо больше, — пишет Лидия Либединская. — Были привлечены все мои школьные приятели и все ребята, жившие в нашем дворе. Когда, вышла книга частушек, Артем Иванович в предисловии выразил благодарность всем, кто помог ему собирать частушки. В числе других имен было названо имя… нет, не мое… а мамино.

Такова жизнь! Но зато в день моего рождения Артем Иванович принес мне в подарок свою книгу „Гуляй Волга“ и написал на ней:

„Смеярышне, умнярышне, красарышне Лиде. Артем“» 1.

В предисловии к сборнику Артем Веселый называет 22 фамилии своих добровольных помощников, но, судя по сохранившимся в архиве писателя тетрадкам, листам, листочкам и клочкам бумаги, исписанным разными почерками, их было гораздо больше. «До шести тысяч номеров прислано мне любителями со всех концов и „волостей“ нашей страны, — писал он. — Отбор произведен суровый. Из каждой сотни частушек в сборник попадала — в среднем — одна или две».

Значительную часть частушек Артем Веселый записал непосредственно от тех, кто их сочинял или пел: «В настоящий сборник вошли, главным образом, частушки, записанные мною на Средней Волге во время разъездов по колхозам и совхозам зимою 1933 г, зимою 1934 г и летом 1935 г.».

Артем Веселый рассказал корреспонденту «Книжных новостей» зимой 1936 года:

Летом три месяца провел на Волге. На рыбачьей лодке с парусом плыл от Кинешмы до Астрахани, бил уток, ловил рыбу, записывал частушки. До этого верст восемьсот проехал на конях по местам действия «Страны родной» — тоже за частушками.

В Москве работал в архивах «Крестьянской газеты», в Центральном доме самодеятельного искусства и в Литературном музее, наладил переписку с некоторыми корреспондентами «Крестьянской газеты» — и все в поисках частушек 2.

Из воспоминаний Алексея Костерина

В очерке «Дорога дорогая» Артем дает картинку, как он у костра плотогонов слушал и записывал частушки. Я в это время спал в лодке, которую мы зачалили за плот. Ночь выдалась теплая, многозвездная и как-то по-особому темная. В лодке в кормовом отсеке, прикрытые палаткой, спали жена и дочки Артема. Поздней ночью, по-видимому, около часа, меня встряхнул какой-то треск — будто дикий бурелом валил сосны и ели — и панические гудки двух пароходов.

Спросонок, еще не зная и не понимая, что за гул и треск стоит над Волгой, я первым делом схватился за весла. И оглядываюсь на плот, на куст розового света от тлеющего костра. От костра в разные стороны прыгают человеческие тени. Пытаюсь перекричать непонятный мне треск и гудки пароходов:

— Арте-ем!

Прыгавший мимо меня один из плотогонов крикнул:

— Отчаливай… смелет… — он сорвал веревку, которой мы зачалились за плот. Стремительная струя подхватила лодку и куда-то потянула ее. Плотогон, прыгая, как кенгуру, по бревнам в темноту, закричал:

— Выгребай… смелет…

И только в это время я понял, какая опасность грозит и мне, и семье Артема: на наш плот под острым углом медленно, но неудержимо полз другой плот. Под давлением нескольких тысяч кубометров древесины челенья плота разрывались, сосновые бревна звонко трескались и взлетали на воздух. На стыке двух плотов кипел и плескался водоворот. В этот водоворот и тянуло нашу лодку […].

Треск бревен, гудки пароходов, крики людей на плотах. Память не сохранила, как я вырвался из водоверти меж двух плотов. Задыхаясь от гребли, неожиданно заметил, что уже огибаю матку плота и выхожу на чистый простор. И вскоре тьма разбавилась рассветным молочком, а затем и Волга вспыхнула и заиграла багряными огнями.

Недалеко открылась песчаная коса, и я выгреб к ней. Когда окончательно рассвело, с плота раздался крик Артема:

— Алешка-а… лодку…

Первое что сказал мне Артем, прыгнув в лодку с плота, было:

— Эх, и частушки я записал… 3

Несомненно, работа над книгой частушек была Артему, знатоку и ценителю русской народной песни, в радость.

К сожалению, эта радость омрачилась тем, что при издании частушек, спасая книгу, ему пришлось пойти на крупную уступку издателям и цензуре: он согласился, чтобы в написанное им предисловие был введен текст, написанный явно чужой рукой. Этому есть объяснение.