Глаз тигра - Уилбур Смит

Я был немного обрадован тем, что Мэнни, по всей видимости, находится в неведении о том, что случилось с его головорезами, посланными позаботиться о Шерри Норт, и что она сама очень даже жива. Я постарался придать своему голосу искренность, а манерам – убедительность.

– Послушай, Мэнни, я чудом избежал смерти. Если понадобится, я могу простить, что угодно.

Он снова рассмеялся.

– Я мог бы поверить тебе, Харри, но я знаю тебя, как облупленного. – И он опять покачал головой: – Прости, но никаких сделок не будет.

– Тогда зачем тебе понадобилось тащить меня сюда?

– Я уже дважды посылал к тебе людей, Харри, и каждый раз неудачно. На этот раз я хочу быть уверенным в успехе. Я собираюсь привязать к тебе груз потяжелей, когда мы будем плыть где-нибудь по глубоким водам на пути к Кейптауну.

– Кейптауну? – переспросил я. – Значит, ты сам лично вышел на поиски «Света Зари»? И что вас так тянет к этой разбитой посудине?

– Успокойся, Харри. Если бы тебе не было известно, ты бы не мешал мне своими поисками, – он рассмеялся и я решил, что мне лучше не сознаваться в моем неведении.

– А ты сможешь правильно найти дорогу туда? – обратился я к блондинке. – Море велико, и многие острова похожи друг на друга. Думаю, вам стоит оставить меня для подстраховки.

– Не могу, Харри, – Мэнни отошел к тиковому бару, отделанному бронзой.

– Выпьешь? – сказал он.

– Мне скотч, – сказал я, и он до половины наполнил стакан и поднес его мне.

– Чтобы быть с тобой до конца откровенным – частично это по просьбе Лорны. Чем-то ты ей досадил, Харри. Я не знаю причин, но она особенно настаивала, чтобы ей присутствовать на прощании с тобой. Она обожает подобные зрелища – ведь правда, дорогая? – они ее заводят.

Я осушил стакан.

– Ее иногда следует завести, мы оба об этом знаем. Иначе с ней в постели делать нечего, – заметил я. Мэнни ударил меня в лицо, разбив губы, и виски обожгло рану.

– Заприте его, – тихо произнес он. Пока меня выталкивали из салона и вели по палубе, я имел счастье заметить, что Лорне предстоит ответить на несколько весьма неприятных вопросов. С обеих сторон мимо нас проплывали береговые огни, а река была широкой и темной.

На баке перед мостиком находилась низкая рубка, а с палубы вниз вела лестница к небольшому проходу. Это помещение, несомненно, предназначалось для команды – по обеим сторонам прохода располагались каюты и еще одна дверь вела в общую столовую.

На передней палубе была стальная дверь с табличкой «Склад». Ее тут же захлопнули за мной, втолкнув меня в нее. Щелкнул замок, и я оказался в крошечной стальной каморке футов этак шесть на четыре. Стены до потолка были уставлены ящиками, а воздух был сырой и затхлый.

Первой же моей заботой было найти какое-нибудь оружие. Но все ящики были заперты и сбиты из крепких дубовых досок. Чтобы их открыть, нужен был топор, но я все же попробовал. Затем я попытался протаранить дверь плечом, но помещение было слишком тесным, и я не мог разогнаться. Тем не менее, шум привлек внимание. Дверь распахнулась и на пороге показался один из экипажа, держа в руках здоровенную уродину – «Рюгер Магнум» сорок первого калибра.

– Прекрати немедленно, – произнес он. – Здесь все равно ничего нет, – и он указал на кучу старых спасательных жилетов, сваленных в углу.

– Посиди-ка тихонько вон там, а не то я позову кого-нибудь из ребят, чтобы тебя успокоили.

Он захлопнул дверь, и я опустился на кучу спасательных жилетов. Было ясно, что у дверей поставлена круглосуточная охрана, да и остальных подозвать тоже не составляет труда. Я не ожидал, что он откроет дверь, и был в растерянности. Мне надо было вынудить его сделать это еще раз, но теперь я должен был вырваться. Все, что он должен был сделать – это нацелить свою пушку и нажать курок. Шансы были ничтожные, это я понимал. Вряд ли бы он промахнулся.

Я должен был как-то его отвлечь, причем чем-то правдоподобным. Я с тоской посмотрел на ящики, а затем переключил внимание на собственные карманы. Меня обчистили основательно. Исчезло все – моя зажигалка, сигары, ключи от машины и перочинный нож. Но они не тронули мой носовой платок и проглядели три пятифунтовых банкноты в заднем кармане брюк. Часы тоже оказались при мне.

Я взглянул на сваленные в углу жилеты, а затем сдвинул их в сторону. Под ними оказался небольшой деревянный ящик для фруктов, в котором лежала грязная ветошь и прочая дребедень, вроде нейлоновой половой щетки, жестяной банки с моющим средством и бутылка из-под бренди, наполовину наполненная бесцветной жидкостью. Я открыл пробку и понюхал – это был бензин.

Я снова присел и задумался о моем положении, стараясь вычислить шансы на успех.

Выключатель находился по другую сторону двери, а лампочка скрыта толстым стеклянным светильником. Я встал и вскарабкался по ящикам, пытаясь не свалиться при этом, пока откручивал плафон, и рассматривал лампочку. Во мне затеплилась надежда.

Я спустился вниз и выбрал один из толстых холщовых жилетов. Стальной браслет моих часов вполне сошел за тупое лезвие, и я принялся кромсать холст, в попытке сделать достаточную дыру, чтобы просунуть туда палец. Наконец, мне удалось прорвать холст, и я вытащил целую горсть набивки. Я бросил ее на пол, а затем принялся потрошить остальные жилеты, пока куча на полу не выросла. Потом я намочил вытащенную вату бензином из бутылки и, вскарабкавшись вверх, поднес целую пригоршню ваты к проводке. Я вывернул лампочку и мгновенно погрузился в темноту. Действуя исключительно на ощупь, я засунул комок намоченной в бензине ваты в патрон. Никакой изоляции у меня не было, поэтому я, голыми руками держа стальной браслет часов, накоротко замкнул клеммы.

С шипением сверкнула синяя вспышка, бензин моментально вспыхнул, а 180 вольт стукнули меня с такой силой, что я свалился вниз на кучу жилетов. В руках у меня был комок все еще горящего ватина. Снаружи раздались недовольные крики. Мне удалось устроить замыкание в осветительной системе целого отсека. Я тотчас бросил ватин на подготовленную кипу тряпья, и она мгновенно загорелась. Отряхнув искры с ладоней, я закрыл нос и рот носовым платком, схватил целый спасательный пояс и прижался к стальной двери.

В считанные секунды весь бензин выгорел, а ватин остался тлеть, наполняя каморку густым черным дымом. Вонял он просто отвратительно. Дышать было нечем, и у меня из глаз покатились слезы. Дым обжигал мне легкие, и я надрывно кашлял. За дверью опять закричали.

– Что-то горит!

Кто-то крикнул в ответ: «Да зажгите же свет, ради Бога!»

Это было моим спасением. Я принялся колотить по стальной двери и вопить что есть мочи: «Горим! На судне пожар!» Я не притворялся. Дым в моей темнице был уже и так густым, а тлеющий ватин наполнял ее новыми клубами. Я понимал, если дверь не откроется в течение этой минуты, то я задохнусь. Мои вопли возымели действие. Охранник распахнул дверь. В одной руке он держал свой громадный «рюгер», а в другой фонарик, которым и осветил склад.