Агломерат. Последний Оплот - Никита Костылев

— Прошу, приди в себя.

Но Эрик не слышал его, он вырвал рогатину из льда и снова кинулся вперед. Марк начал отступать и Эрик опять стал промахиваться с каждым ударом, план Марка был прост — заставить Эрика вымахаться, ничего не соображающий комок ярости и мышц должен был устать, рано или поздно. Во время очередного выпада Эрик в ярости сорвал с себя камуфляжную куртку и остался в одной майке. В этот момент Марк увидел небольшой катетер, прикрепленный к шее воина, рванув вперед Марк приблизился на близкую дистанцию и сорвал устройство с шеи друга. В этот же миг Эрик сбил его с ног. Врач навзничь рухнул на лед и уже приготовился к атаке, как сверху раздался голос:

— Прости, друг.

Эрик смотрел на него ясным взглядом, от былого дикого зверя не осталось и следа. Марк опустил свое лезвие и попытался улыбнуться. Эрик наклонил голову и прошептал:

— Что то мне не хорошо… Что ты отцепил?

— Катетер, — проговорил Марк. — Он убьет тебя. Уже убил. Я не мог тебе помочь. Я не знаю что это за дрянь, которая тебя так покорежила. Твое сердце остановится, и я ничем не могу тебе помочь.

— Я… — Эрик схватился за голову. — Я словно в тумане все видел…ничего не мог сделать…

Где то сверху раздалась сирена, и послышался голос:

— Уважаемые зрители!!! Вам предстоит уникальное событие!! Невероятное сражение двух лучших воинов пустыни. Белые охотники сойдутся в неповторимой битве ради вашего веселья!!! И когда у одного из них остановится сердце, второй будет заводить снегоход!!! Битва начинается!!!

Но друзья не стали драться, Марк подошел ближе и обнял своего друга, крепко схватив его он прорыдал:

— Черт, ты засранец!! Я так переживал!

— Я… — прошептал Эрик. — Я хотел прикинуться сумасшедшим… но они меня чем то обкололи…а потом прицепили эту дрянь…я до сих пор как то странно чувствую себ…

Сверху снова раздался крик в микрофон:

— Останется только один!!! Уважаемые зрители! Каратели проследят за соблюдением правил!!!

Марк повернулся и увидел несколько десятков карателей с оружием в руках, стоящих в двадцати метрах от них. Воины приближались с каждым шагом, обступая стоящих вплотную друзей. Марк посмотрел на друга и прошептал:

— Сейчас. Атакуем.

Сын Ингермана подмигнул другу и неожиданно достал короткий нож, в следующий миг он воткнул его себе в грудь. Потом его ноги подогнулись и он упал на колени. Эрик только прошептал:

— Прости… я не мог по другому…

— Что же ты наделал, — Марк схватил его на руки и спросил: — что же ты наделал, охотник… Ну что я теперь… как я буду без тебя, Эрик!

— Я… не мог тогда, — прошептал Эрик. — Они меня чем то кололи… я не был словно в тюрьме… теперь я свободен. Скоро я буду там, где тепло…

— Эрик… — начал Марк.

— Не смей оскорблять меня жалостью, — проговорил Эрик. — Ты знаешь, что я уже не жилец… ты еще можешь…

Марк прижал тело умирающего друга и прошептал:

— Эрик, ты мой лучший друг… ты… а помнишь как мы в теплицах маленькие дядю Ваню краской облили? А помнишь за мной воронежские мальчишки бегали что бы побить, а ты защищал меня… Эрик…

— Помню, — отстраненно прошелестел воин и тихо-тихо прошептал: — меня мама назвала Вячеслав. Слава. Я теперь могу сказать…только никому…никому…. -Слава закрыл глаза и прошелестел: — страшно то как…

Потом воин забился в агонии, Марк прижал умирающего к себе и стал читать молитву охотников. Он провожал своего друга туда, где тепло.

Император хлопнул в ладоши и довольно сказал:

— Прекрасная битва, сумасшедший все таки убил сам себя. Охотнику даже не пришлось его убивать! А как все хорошо начиналось… Ну что? Проводим охотника с блеском?

— Как… — спросила Марта. — Как вы можете так жить? Скажите мне… просто скажите… Они же все мертвы… Вам не страшно?

— Мне страшно, Марта, — кивнул Император. — Мне страшно, когда я вижу умирающую от голода девочку, мне страшно смотреть на стариков, которых просто выгоняли за периметр, что бы не кормить. Мне страшно и я не могу на это смотреть, я сижу и трясусь от страха. Мне кажется, что я буду вот так вот сидеть дряхлый и беспомощный, а идиот вроде Мишки, будет сидеть на троне и бухать. Мне страшно. А когда убийцы, предатели и людоеды режут друг друга, мне хорошо. Я чувствую, что этот мир стал чуть лучше, чувствую, что несколькими ублюдками стало меньше.

— Мир станет лучше, если стариков перестанут выгонять из оплотов, если дети перестанут голодать — ответила Марта, глядя на арену.

— Пока существуют эти выродки, я не могу помогать людям, я правитель своей Империи, я борюсь со злом, — ответил Император. — Поверь, скоро все будет по другому. Все будет хорошо. Внешние враги больше не нужны, подполье тоже ни к чему, пока мы тут с тобой сидим, мои каратели готовятся к бою. Скоро все закончится, пешки будут сняты с доски. И воцарится мир. Смотри на этого охотника на арене, он держит на руках воина, который хотел его только что убить. Вот так и я буду держать на руках свой народ, который решил взбунтоваться… Я не политик, но стратег. В один миг охотники перестали приносить пользу, и теперь от них нужно избавиться… Пешки…

— Пользу? — спросила Марта.

— Пользу — кивнул Артемьев и повернулся к ней, он посмотрел в ее чистые глаза и проговорил, — неужели ты еще ничего не поняла? В оплотах царит голод, болезни выкашивают сотни людей, ситуация катастрофическая, власть бессильна… но мы все еще во главе. Или ты думаешь это просто так? Просто мы держим людей в узде? Это стадо? Враг нужен всегда, плохой, злой и с которым идет непримиримая война. Вот оно, что нужно — внешняя угроза, что бы люди боялись, что бы они знали, что если эти жестокие каратели уйдут, то на следующий день их детей будут резать эти не похожие на людей твари. Охотниками пугают детей, рассказывают о них страшилки, они — мое пугало. Тот самый рычажок, который позволяет держать народ в страхе. Белые охотники — ледяная смерть. Белые охотники — неуловимые смертоносцы. Белые охотники — непобедимые солдаты снежной пустыни. Да, так их и называют, все видят только их. Только их. А это подполье… — Артемьев недовольно поморщился, — кучка террористов, которые сами и не понимают, что убивают только тех, кто мне не нужен. Их руками я ликвидировал своих врагов одного за другим. Все эти опасности — искусственные, я просто дал им возможность наводить страх. Возможность что то делать. Но при этом я всегда контролировал ситуацию, всегда и везде. Единственная промашка — Воронеж. Недооценил я Мишку, не думал, что алкоголь последние мозги отобьет. И теперь белые охотники, которые ликвидировали мятежный Смоленск, которые растерзали предателей из Воронежа, те самые, благодаря которым я все это время был у власти, теперь они не нужны. Или ты думаешь, почему я их не добил под Воронежем? Или я не мог этого сделать? Мог. Мне нужна была игрушка, которая работала бы под мою дудку. Да- да! Они действовали так, как хотел я. Им было достаточно бросить кость, как эти варвары бежали сломив голову. Свои люди были нужны везде, и среди охотников, и в подполье… — Артемьев весело подмигнул и проговорил, — А? Ирина Терентьева? Или ты думала, что я тебя не узнал? В ту самую ночь, когда мы захватили ваш оплот, я уже знал о вас все. И о брате твоем, которого мы тут приютили, сейчас сидит, наверное возле шестых ворот и пытается взорвать бомбу. Все было напрасно, Ирина, я знал все с самого начала. Это все игра, интересная? Нет, жестокая игра. Но праведная. Теперь все закончится. Мой информатор среди охотников уже спровоцировал командование на штурм. А подолью уже режут головы… оно тоже больше не нужно…

— Вы… — всхлипнула Марта. — вы не человек.

— Я как раз человек, я принес своему государству мир и покой, и они доживут да Великой Весны. — хмыкнул Император. — Это жизнь. Самая жестокая игра из всех, придуманных человечеством. И ты проиграла эту игру. Все вы — подполье, охотники и даже каратели суетитесь где то внизу, а я всегда вверху. Я всегда наверху. И я управляю вами как кукловод, как же вас легко спровоцировать, заставить что то сделать, вас можно заставить переживать, идти на безрассудные поступки. Вы не можете мыслить широко, а это подполье… они думают, что охотники спасут их от гнета карателей… ирина, эти наивные идеалисты искренне в это верят, на самом деле стоит охотникам сюда проникнуть, первые кого они убьют — это кучку подполья. И будет намного более страшная власть, чем при господстве карательного корпуса. Пешки…

— Почему вы так… неужели никто в вашей жизни не был дорог? — спросила Марта.

— Был. — утвердительно кивнул Артемьев. — мой отец. Только он сыграл со мной злую шутку — выкинул из своей жизни. Выгнал. А сам спрятался. Он сказал, что я должен строить свою империю. Что я должен пройти испытания… Папа. Я просто хотел, что бы он мог мной гордиться. И он выбросил меня.