Чистый продукт. В поисках идеального виски - Иэн Бэнкс

Если принять умение водить за константу, то для комфортной поездки нужно лишь подобрать правильную скорость, учитывая несколько переменных: шанс полихачить и необходимость попридержать лошадей, характеристики машины, дорожного покрытия, световые и погодные условия, плотность движения на своей и встречной полосе. Судя по тому, что мой пассажир всем доволен (а обычно только это и важно, если едешь не один), полет до Уика проходит нормально.

Делаем остановку в деревушке Лайбстер (Lybster), где есть гостиница «Портланд-Армс» (Portland Arms). Еще одна удачная находка. Обед там такой роскошный, что с лихвой компенсирует скромный завтрак. Я заказываю печеный картофель и салат, твердо намереваясь оставить в желудке место для всего того, что вечером нам предложат в «Банчрю», но мне подают такую огромную картофелину, что ею можно играть в регби (тем более что вокруг раскинулось салатное поле). Вначале кажется, что такую порцию я в жизни не осилю, но еда пальчики оближешь, да и огорчать повара, оставляя на тарелке недоеденное блюдо, как-то не хочется. В поисках уборной поднимаюсь на второй этаж, где находятся симпатичные номера, сияющие чистотой в лучах солнца. Короткий участок пути Лайбстер – Уик мы преодолеваем не спеша, разглядывая тянущиеся вдоль дороги деревни и разбросанные по полям крошечные фермы.

Уик – это граница шотландских земель. Городок зажат между бескрайними просторами торфяной пустоши Флоу-Кантри (Flow Country) и беспокойными водами: в этом месте периодически устраивают разборки Северное море и Атлантический океан. Из населенных пунктов рядом – только Терсо, про который можно сказать то же, что и про Уик, заменив лишь слово «Уик» на слово «Терсо». Мне нравятся оба городка. В них чувствуется дух свободы, создается впечатление, по крайней мере со стороны, что местные жители гордятся своей самостоятельностью и обособленностью от внешнего мира. Уик – город рыболовства и земледелия, а Терсо, хотя и находится в угрожающей близости от атомной станции «Дунрей», похож на столицу викингов, спрятавшуюся в укромном уголке Британских островов, и подготавливает путника к встрече с непохожими на всю остальную Шотландию Оркнейскими островами.

Продуваемая морскими ветрами вискикурня стоит практически на окраине Уика, отделенная от центра города сеткой улиц и обрамленной деревьями площадью. Воду для производства на «Олд Пултни» (Old Pulteney) – очередной «Олд» – берут из озера Хемприггс (Loch Hempriggs). Это не единственная дистиллерия, служившая ранее еще и мукомольней, но зато у нее самый длинный в Шотландии мельничный рукав (желоб, по которому вода поступает на мельницу).

Судя по всему, посетители здесь бывают нечасто, и, возможно, именно поэтому нас приветствуют особенно тепло и искренне. Помещения в свое время были переоборудованы, и, наверное, по этой причине создается ощущение тесноты и беспорядка. Бродильный чан установлен в перегонном зале, и заторному чану, похожему на гигантскую гильзу, явно едва хватило места. У первого перегонного куба весьма странный вид: перед шеей у него имеется выпуклость, саму же шею как будто обрезали (при установке ее действительно пришлось укоротить, чтобы прошла по высоте), и по форме она напоминает слегка вытянутое ведро, из которого торчит рукав. Ко второму кубу оригинальным способом прикручен ректификатор размером с мусорное ведро – и это означает, что виски перегоняют два с половиной раза, после чего он по длиннющей трубе поступает в старинную цистерну, испускающую легкий пар.

Пока один из управляющих, Гордон, показывает мне производство, я замечаю крадущуюся среди труб темную кошку.

– Здешняя? – спрашиваю.

– Ага.

– Как зовут?

– Да просто Кошка, – отвечает он.

Ну что ж, если вспомнить, что у нас с Лэсом были две лодки, и каждую мы звали «Лодка», а еще что в детстве я держал пару хомячков, и обоих звали Хомяк, то не мне придираться.

Чуть погодя Гордон берет разливной шланг, открывает на секунду кран, подставляет руки, и на них выливается только что приготовленный виски. Затем Гордон делает несколько хлопков ладонями, вдыхает аромат и приглашает меня повторить процедуру. Умываться виски – это нечто. Аромат резкий, но приятный, в нем чувствуется сладость.

Созревший виски на вкус солоноватый, освежающий, с едва заметными нотками смолы (привнесенными, видимо, местной водой с торфяных почв). «Олд Пултни» созревает достаточно быстро: обычно его разливают в бутылки после восьмилетней выдержки. Виски двенадцатилетней выдержки – как морской воздух: бодрит и освежает, а еще в нем звучат резковатые сладкие нотки. Не помню, чтобы прежде доводилось его пробовать, но очень рад, что сейчас мне выпала такая удача. Кажется, благодаря всем этим дистиллериям – «Орд», «Клайнелиш», «Брора», «Гленморанджи» – у меня начинает развиваться вкус к виски с севера.

На обратном пути мы лихо проезжаем по крутым холмам у деревни Бéрридейл (Berriedale) – о крутизне склона можно судить по обочинам, усыпанным гравием на случай, если у грузовиков внезапно откажут тормоза, останавливаемся на привал в гостинице «Мóранджи-Хаус» (Morangie House) в Тейне, фотографируемся у дистиллерии «Бáлблэйр» (Balblair) – мне еще предстоит раздобыть бутылку здешнего виски – и делаем небольшой крюк по совершенно потрясающей трассе А836. После открытия моста в Дорнохе народ почти перестал здесь ездить, хотя это одна из лучших дорог Шотландии: широкая, как трасса категории А, и вдобавок совершенно свободная по причине низкой популярности.

На завтрак у нас копченая рыба, и по сравнению с традиционным шотландским завтраком этот можно считать полезным, а уж если сравнивать с убийцей талий шведским столом, то просто невероятно полезным. Денек снова выдался славный, и это здорово, потому что нам предстоит путь домой с остановкой ради длительной дегустации на дистиллерии, которая, по мнению многих, производит лучший виски в мире – «Макáллан».

«Макаллан». Из-за этого виски я чуть не сменил имя. Ну, почти. Году так в 1985 – 1986-м, после выхода в свет нескольких моих романов для широкого круга читателей я решил вернуться к своей первой любви – научной фантастике – и опубликовать свои работы в этом жанре. В то время издательство «Макмиллан», с которым я сотрудничал, не занималось научной фантастикой, и надо было искать другие возможности. Я решил, что было бы неплохо публиковаться под двумя разными именами, чтобы не сбивать с толку читателей. Тогда я придумал псевдоним Джон Б. Макаллан. Спасибо вам, «Джонни Уокер Блэк Лейбл» (любимый мною в то время бленд) и «Макаллан» (мой фаворит среди односолодовых виски).

На то, что смена имени не задалась, указывали два фактора. Во-первых, мой издатель, глубокоуважаемый мистер Джеймс Хейл, постоянно вынужден был уточнять:

– Какой там у тебя был псевдоним? Джим Бим Моранджи, так, что ли?

Поскольку Джеймса никак нельзя назвать профаном в области лучшего шотландского продукта, я понял, что выбранный мною псевдоним будет не слишком запоминающимся.

Во-вторых, издательство «Макмиллан» наконец-то решило опубликовать мою научную фантастику. Поэтому я отказался от мысли назваться в честь двух марок виски и решил вернуть в свое имя букву «М». В 1983 году она стояла на титульном листе рукописи «Осиной фабрики», отосланной в «Макмиллан», но потом мы от нее избавились: Джеймс полагал, что «Иэн М. Бэнкс» смотрится как-то претенциозно, и немного опасался, как бы у читателей не возникло ассоциации с Рози М. Бэнкс, героиней книг Вудхауза, которая строчит жуткие любовные романы. Во время учебы в Стерлингском университете я подписывался то «Иэн Бэнкс», то «Иэн М. Бэнкс», то «Иэн Мензис Бэнкс», а порой даже «Иэн Мензис-Бэнкс» – это входило составной частью в мою ожесточенную бунтарскую кампанию под лозунгом «Давайте обдурим чиновников!»; мне хотелось, чтобы администрация думала, будто я – это не я один, а целая группа (у меня нет доказательств успешного подрывного воздействия моей кампании, разве что университетское начальство стало считать меня «этим слабоумным, который сам не знает, как его зовут»).

Так или иначе, я ничуть не переживал от потери буквы «М», пока дядюшки не обрушили на меня град упреков за предательство клана или что-то в этом духе. При подготовке своего второго романа я бы с радостью вернул букву «М» на место, но тем самым просто сбил бы с толку читателей. Я сказал себе, что «М» по праву принадлежит моим научно-фантастическим произведениям. Ведь превращается же Брайан Олдисс в Брайана У. Олдисса, когда выходит за рамки научно-фантастического жанра? Комар носу не подточит. Кто-то однажды назвал это прозрачной попыткой добиться звания «писатель с самым незагадочным псевдонимом в мире», но по крайней мере дядюшки были довольны. Правда, одним из неприятных последствий стало то, что мне все время приходилось отвечать на вопрос: «А что означает буква «М»?». Надумай я и фантастику подписывать просто «Иэн Бэнкс», читателям стало бы понятно, что для меня эти романы так же важны, как и остальные, и что вопреки распространенному мнению использование «М» вовсе не означает, что по сравнению с моими серьезными, весомыми произведениями (ха!) научная фантастика – этакое развлекалово, которым я пробавляюсь на досуге.