Диспетчер атаки (сборник) - Станислав Шульга

   - Я вас ненавижу.

   - Прощайте.

   Ковецкий обошел ее и через минуту исчез за стеклянными дверями выхода из аэропорта.

   Они нырнули в метро на станции "Георг V". Проехав одну остановку до площади Шарля де Голля, они пересели на вторую линию, шедшую на холм Монмартра. На станции "Пигаль" они перескочили на двенадцатую линию.

   Всю дорогу Эрика молчала. Теперь была ее очередь думать. Он прижал ее по полной, и дальше скорее всего должен был состояться разговор, никогда не заканчивавшийся ничем путным. Туннельные кластеры. Будучи рационалистом до мозга костей, Олаф не воспринимал никаких разговоров на мистические темы всерьез и в лучшем случае шутил. В худшем - начинался разговор, касавшийся самого больного места всей семьи - смерти Энджел, старшей сестры. И мать, и другая старшая сестра, Маргарет, давно смирились с этой потерей и воспринимали ее поиски как легкую форму помешательства. А она продолжала искать возможности.

   Продолжала, несмотря ни на что. Ни на резкие разговоры с отцом, Владимиром Карелиным, ни на открытые издевательства сводного брата Василия. Олаф занимал не менее твердую позицию, чем русская половина семьи. Правда, его доводы были более четкими, а упреки менее эмоциональными.

   Они выбрались на поверхность на станции "Ламарк".

   Вечерело. Играла музыка, вначале Эрика не поняла, откуда она исходит. Огромный главный купол базилики был похож на гулко звонящий колокол. В базилике Сакре-Кер начиналась служба.

   Толпы туристов становились гуще. Они стекались сюда со всех близлежащих улочек, приходили снизу, приезжали на фуникулере. Насмотревшись за день на картины местных художников, они приходили сюда, чтобы посмотреть на оригинал, с которого эти ремесленники копировали свои полотна. С холма были видны почти все основные символы города. Шпиль Нотр-Дама по левую сторону, стальной каркас Башни с вращающимся маяком по правую, остальные достопримечательности поменьше размещались между ними. Эрика видела город в разных ракурсах, как в реале, так и на официальном отражении города в Кибернетическом Глобусе. Длинные прямые проспекты и улицы, натянутые между площадями, рассекали город на геометрически правильные фигуры, треугольники и многоугольники. Квадратные поля садов Тюильри, Марсова поля и других зеленых участков плавно вписывались в общий ансамбль. Олаф раз десять рассказывал ей, почему город имеет такую планировку. "Город переформатировали в девятнадцатом веке, для того чтобы было проще дислоцировать войска и подавлять восстания". Это была цитата из какого-то учебника истории. Кроме нее, Эрика каждый раз вспоминала о домах, которые составляли эти улицы. Один непохожий на другой. Сочетание двух трудносовместимых вещей - жесткой планировки и разнообразия форм, которое укладывалось в эти расчерченные как по линейке фигуры, - по ее мнению, и было сутью этого города.

   Жесткость закона и свобода выражения в пределах отведенных тебе рамок.

   Достопримечательности постепенно таяли в темнеющем воздухе. Контуры зданий размывались, становясь единым целым, исколотым точками огней окон.

   Они пошли к лестнице, ведущей вниз с холма все к тем же бесчисленным кафешкам и магазинчикам сувениров. И те и другие сейчас переживали наплыв посетителей. Счастливчики, которые успели занять места в кафе, тараторили скорее об одном и том же, на сотне разных языков. Мелкие сувенирные лавки были забиты тем же товаром, что и магазины на Риволи, с той лишь разницей, что цена на этот товар была вдвое дешевле, чем там, и торговали там не белые европейцы, а арабы и алжирцы. За недостатком товарных площадей торговцы выносили товар наружу, делая улицы еще более узкими.

   Эрика и Олаф уже почти спустились до бульвара Клиши, когда услышали крик и звук битого стекла. Кто-то кричал еще минуты три, а потом звук утонул в гуле толпы и музыки, раздававшейся из кафе. Вряд ли это было ограбление магазина, скорее всего кто-то цапанул у ротозея-туриста дорогостоящий транслятор образов или цифровую камеру. Или еще что-то достаточно дорогое, что турист плохо держал в руках. Этот район никогда не был особенно безопасным, тем более поближе к бульвару Клиши.

   Они вышли на бульвар.

   Олаф прервал затянувшееся молчание:

   - Ты по-прежнему ищешь туннельные кластеры?

   - Да.

   За сорок лет своего существования Сеть породила множество мифов и сказок самого разного масштаба. От анекдотов, шутливых баек и страшилок до пафосных и мрачных легенд. Вечные поиски земли обетованной, Шамбалы, рая или ада, лучшего места, где лежат истоки всех причин и откуда можно изменить свою жизнь к лучшему, где обитают демоны и/или ангелы, входили по умолчанию в состав любого корпуса мифов. Сетевая субкультура не была исключением. Легенды о том, что в Си-Джее существуют кластеры с порталами, ведущими на "ту сторону", были многочисленны, противоречили здравому смыслу и физическим основам технологий, на которых основывались. Ее знакомство с этими мифами началось с "эффекта лавинообразного трафика" или, на сленге сетевиков, "терминала Максвелла". Данный эффект наблюдался при работе спутников-ретрансляторов, когда объем передаваемых данных резко возрастал, на порядок превышая общую пропускную способность ретранслирующего канала. При этом ретранслятор выходил из строя на несколько часов, после чего снова начинал работать. Сетевики считали, что "терминал Максвелла" связан с информационными прорывами из некоей сферы, пока лежащей за пределами понимания человека. В разных вариантах толкование принадлежности этой сферы представлялось по-разному. Параллельный или потусторонний мир, "информационный след" иноплянетян, ноосфера Вернадского - вариантов было масса. Как и неких фрагментов, которые ходили по Сети и были якобы выкачаны во время такого "лавинообразного трафика". Некоторые считали, что сфера содержит информационные портреты умерших людей, которых, при определенных условиях, можно "вернуть к жизни". Но если "лавинообразный трафик" пользователь мог только зафиксировать на своем носителе, то попавший в туннельные кластеры мог попасть на "ту сторону".

   - У кого ты купила доступ к пространству и демо-версию?

   - У Михаэля Паулуса.

   - Не знаю такого.

   - Он из молодых.

   - Это не имеет значения. Я уже тебе говорил. Туннельные кластеры - это современная модификация мифа о потустороннем мире. Правды в них не больше, чем в народных сказках или канонических религиозных текстах. Проходимцы вроде твоего Михаэля продают доступ к якобы сакральным сферам, программы для ускоренного достижения нирваны, формулы вызова демонов и тому подобные вещи. Меня удручает то, что ты увлекаешься подобными вещами. Тратишь кучу денег, времени и ресурсов на это.

   - Мы уже обсуждали это. Мы опять будем тратить время на общие разговоры. Лучше скажи мне, почему "Усадьба Вдовы" не может быть туннельным кластером?

   - Для того чтобы это обсуждать, я должен предположить, что туннельные кластеры существуют.

   - Сделай мне такое одолжение. О'кей?

   - О'кей. Уже сам факт того, что гейткиперы владеют этим кластером, является весомым доводом в пользу того, что мистикой тут и не пахнет. Они не играют во всякие непонятные игры с религиозной символикой или чем-то подобным. Они скорее являются конструкторами идеологий и взращивания определенных типов сознания. Именно они являются основателями так называемого "знакового менеджмента": создание и управление сложными информационными потоками. По сравнению с ними традиционные пиарщики и маркетологи - неандертальцы с каменными топорами. "Усадьба" является инструментом, который они используют для каких-либо своих целей, связанных со "знаковым менеджментом".

   - И какая же возможная цель?

   - Трудно сказать точно. Гейткиперы оперируют слишком большими объемами информации и слишком большими сроками... Я думал над этим. "Усадьба" является сложным символом, который можно интерпретировать в разных аспектах. Один из возможных вариантов толкования касается мировоззренческого кризиса нашей, Северо-Атлантической, цивилизации. Прогресс западной науки, который начался в период Просвещения и продолжается до сих пор, вызвал к жизни множество теорий, которые объясняют местоположение человека в мире, структуре человека, структуре мира. Некоторые из них изначально являлись "усадьбами". Многие стали "усадьбами" в процессе своей эволюции. Строя жизнь на основе этих представлений о мире, человек рискует загнать ее в тупик.

   - Например?

   - Та же классическая механика Ньютона. Безжизненный холодный мир, в котором нет места для живого человека. В котором тела связаны только силами тяготения, но никак не любви. Как ты думаешь, какие технологии могли возникнуть на основе этой теории мира и какие мысли могла рождать эта теория в голове других людей? И что за человек был этот "великий Исаак Ньютон", чья фантазия могла породить такую вот модель мироздания? Угрюмый нелюдимый отшельник, жутко религиозный и набожный, живший довольно обособленно от остальных.