ПОКОЛЕНИЕ «NET» - Виктория Morana

Лесе было, что рассказать. Она уже несколько раз останавливалась, ходила курить и возвращалась обратно, так и не сумев совладать с эмоциями. Ее некому было перебивать, истории двух других молодых людей, наблюдавших на выборах президента, были рассказаны до конца.

— Когда мне выбили зуб, мы тут же направились в «травму», — вспоминала Леся, не без содрогания. — Темень стояла непроглядная, вокруг ни одной машины, кроме полицейских. Среди них прошел слух о том, что толпы наблюдатели будут чуть ли не штурмовать территориальные избирательные комиссии. В нашем районе ТИК оцепили по периметру… — Леся отобрала у Димы стакан и сделала глоток. — Мы видели их, полицейских и ОМОН, они стояли, словно статуи в свете фар собственных автомобилей.

— Я так понимаю, что побои тебе освидетельствовали в ту же ночь? — уточнила Юленька.

— Потерю зуба и многочисленные гематомы на руках, — кивнула та. — Но лучше бы я туда не приходила.

— И оставила безнаказанным тварь в полицейской форме? — жестко скривился Дима.

— Да не в нем дело, — огрызнулась Леся. — Просто… Мы когда вошли в приемное отделение… — рассказ давался ей с трудом. — Там в коридоре сидела молодая мамочка. У нее на руках лежал мальчик, месяцев 8-ми на вид, не больше. Я сначала думала, что, может, у него температура или живот болит. — Леся выдержала паузу, никто не задал никаких вопросов. — Короче, у него спина была сломана. Я даже не знаю, почему он лежал у матери на руках, их же должны как-то фиксировать шиной, или черт его знает…

— Уф… — Юля схватилась за голову, начиная мечтать о стоявшей недалеко бутылке виски.

— И я тогда окончательно устыдилась, что пришла в эту «травму», и что ввязалась вообще в драку с этим полицейским. Тут у ребенка перелом, он может остаться инвалидом вообще, а я не слежу за своим здоровьем, впрочем, мои синяки — это вообще какая-то мелочь была, да так и есть… — путаясь в словах, говорила Леся. — Мне было ужасно стыдно. Я заглянула в кабинет врача, чтобы оповестить о своем визите, но он на меня даже внимания не обратил, — Леся передернулась, не выпуская стакан из рук. Дима, поняв, что назад ему емкость не вернут, встал и взял с полки другую тару. — Доктор этот был усталый, будто 3 дня не спал. Облокотившись на свой стол, он держал телефонную трубку, знаете, такую, как в старых советских фильмах, на проводе…

«Провод натягивался каждый раз, когда врач повышал голос, пытаясь докричаться до собеседника.

— Да! 8 месяцев! Чего? Куда сам пришел? — орал дежурный. — Да, бл…ь, в 8 месяцев сам себе сломал спину, а потом пришел! ПЕРЕЛОМ ПОЗВОНОЧНИКА!!!! — но на «том конце провода» его, очевидно, не понимали».

Юля сначала не поняла, почему в середине ночи врач орал на кого-то в трубку. Дима терпеливо объяснил ей, что все дежурные врачи травматологического отделения обязаны сообщать в полицию о случаях телесных повреждений, с которыми к ним обращаются.

— Так что же случилось с мальчиком? — спросила девушка.

— Как выяснилось от его мамы, их с малышом сбила машина, — мрачно ответила Леся. — Ночью. В районе, где на квадратный метр было по несколько полицейских машин. Водитель после этого скрылся, ни один патруль даже не мигнул в его сторону.

Раньше Юля сказала бы что-нибудь вроде «ничего же себе!» или даже «не может быть», но за последнюю дюжину часов девушка сильно растеряла свою наивность.

— Я вот, знаете, что думаю… — медленно произнес Дима. — Эта мама с сыном… они же, наверное, ходили голосовать? За кого они поставили «галочку» и не пожалели ли о своем выборе той ночью?

— Да какая уже разница, голосовали или нет? — отмахнулась Леся. — Если бы этого мальчика можно было привезти в больницу с табличкой «Мой голос был за Путина», и ему бы там дали супер — лекарство, от которого его спина срослась бы — это одно. Но у нас определенные слои населения никакое голосование не спасает.

Уже с июля 2012-го года, по опросам населения, всего лишь 11 % россиян считает, что глава правительства В.В. Путин защищает интересы «всех без исключения». Большая часть из опрошенных граждан придерживается мнения, что правительство не дает никакой поддержки ни им лично, ни кому-либо еще, кроме чиновников, силовиков и олигархов.

Хорошо обладать пушками и штыками, но гораздо важнее обладать сердцами нации.

(с) П.Й. Геббельс

Москва. 18 часов после Дня У

Никаких призывов к революции, только мирный протест. Окрыленные массовостью и положительными эмоциями, полученными от февральских митингов, люди не только не сомневались в том, что «крови не будет», но и всеми силами старались ее не допустить.

Так родилась идея с палатками, которую оппозиционеры, во главе с Алексеем Навальным, предложили в качестве ненасильственного способа протестовать против фальсификаций на выборах. В том, что они обязательно будут иметь место, никто и не сомневался.

Диму всегда умиляла наивность и безграмотность окружающих его людей, прячущихся за популярными тезисами какой-нибудь модной псевдо морали. Ради того, чтобы оставаться милыми и добрыми, они готовы были на все: от игнорирования истории до вымирания во славу толерантности.

Когда парень впервые услышал призыв прийти 5-го марта на митинг «За честные выборы!», он испытал прилив облегчения в душе: ходили слухи, что после выборов, а, вернее, после победы одного конкретного кандидата, смысл в протестной активности исчезнет, ведь ничего изменить будет уже нельзя.

Его радость, однако, быстро улетучилась, когда он понял, что люди продолжают цепляться за убеждение, что мирный протест может привести хоть к каким-то результатам. Концепция палаток парня так и вовсе насмешила: на улице стояли холода, люди не отошли от зимы, о какой ночевке на свежем воздухе может идти речь? Это Украина смогла решить свои проблемы с помощью «майдана», но ведь у них там и климат другой…

Дима приехал в Москву, заскочив в ближайший утренний поезд до столицы сразу после того, как окончилась его работа наблюдателем. Он ехал не смотреть на палаточный лагерь, в успешной организации которого парень сильно сомневался. Дима направлялся в Москву, потому что до него дошли слухи, что терпение некоторых «рассерженных горожан» подошло к концу, и толпа собирается идти маршем на Лубянскую площадь.

Протестная активность в столице координировалась какими-то частными, закрытыми путями, потому как еще с утра 5-го марта Интернет-сообщество разрывалось от противоречивых сведений.

«Сбор на Пушкинской площади в 18.00»

«Все, на Лубянскую площадь! Окупай![60]»

«Встречаемся на Манежной площади, расскажите друзьям!»

Создавалось впечатление, что людям просто нужна какая-то площадь, а уж какая — для них было совершенно неважно. Все жарче разгорались дискуссии о том, куда именно лучше приходить, чтобы митинг получился наиболее эффективным. Особенно мирный оппозиционеры сразу поняли, что единственным безопасным для них вариантом является митинг на Пушкинской площади, так как он изначально был полностью согласован с властями.

Диму этот оксюморон всегда выводил из себя: как можно протестовать против режима с его разрешения? Изначально, он не собирался присутствовать на Пушкинской площади, а сразу двинуться на Манежку. Парень разделял убеждения пользователей Интернета в том, что там еще с утра выставит кордоны ОМОН, который будет задерживать всех, кого посчитают подозрительным, но это Диму не останавливало. Более того, он считал своим долгом быть среди тех, кто сознательно идет против «безопасного» протеста, чтобы показать пример оппозиции, создающей больший резонанс поведением, которые некоторые считали трусливым.

Дима с каждым годом все меньше верил в действенную силу слова. Жулики и воры не отвяжутся от тебя, если ты их очень сильно попросишь. Они струсят и испарятся только тогда, когда ты дашь им отпор, покажешь, что ты не боишься их и готов драться. Никого в 21-м веке не пугают празднично одетые дети с белыми шариками, стоящие за много километров от Кремля и кричащие, что выборы — фарс. Парень был уверен, что настоящего внимания такие митинги к себе больше не привлекут. Куда больший резонанс создаст объединенное противостояние этих детей ОМОНу, глухо и слепо защищающему нелегитимную власть.

И все-таки, ни смотря на свои твердые убеждения, просто идти навстречу кордонам и дубинкам было глупо. Дима много общался с членами самых разных движений, от анархистов до националистов, и у всех он научился одному — важности координации своих действий с товарищами. Только ради этого он согласился начать вечер с митинга на Пушкинской площади. Слепой марш на амбразуры, в одиночку, не мог принести ничего хорошего. Организованное шествие, совместный прорыв: по мнению Димы только так можно показать окружающим по любую сторону баррикад, что скоординированная активность приносит результаты. Парень, правда, отлично осознавал, что победить ОМОН на улице можно лишь обладая тактикой уличного боя, которой не владела и четверть всех митингующих. Но надо же когда-то начинать…