Флинкс на распутье - Алан Фостер

Да, если человеческая голова попадет в такой роток, она недолго продержится на шее. Морда состояла из одной этой пасти. Если у твари и были рудиментарные глаза, то они прятались где-то под длинной белоснежной шерстью, на фоне которой резко выделялись черные губы. А на макушке массивного черепа сидело одно-единственное мягкое веерообразное ухо. Интересно, у этого вида всегда было только одно ухо, или все-таки два, но они срослись в процессе эволюции?

Размышлять над этим вопросом долго не пришлось. Флинкс был вынужден броситься в сторону — пасть метнулась к нему. Блеснули зубы, и ротовое отверстие снова закрылось, как диафрагма фотокамеры.

Взвизгнула Клэрити — чудовище на четырех толстенных ногах устремилось в ее сторону. Флинкс успел разглядеть над пастью небольшие ноздри. Пасть, нос и ухо размещались на одной линии, — это напоминало устройство ружья: мушка, ствол, прицел. Больше Флинкс ничего не увидел, так как трубка Клэрити погасла. Единственное, что оставалось Флинксу, — аккуратно положить свою лампу на пол и навести на чудовище пистолет. Крылатые змеи взвились в воздух — и растерялись, потому что у врага отсутствовали глаза. И пока драконы бесцельно кружили и хлопали крыльями, чудовище тоже мешкало, словно раздумывая, какую добычу выбрать первой.

Клэрити с воплем укрылась от хищной глотки за крупным сталагмитом.

Взбешенная паникой, которую она ощутила в сознании хозяина, Пип выпустила струю яда прямо в морду чудовища. Густой мех впитал едкую жидкость, но несколько капель попало на слуховую мембрану. И хотя та была не столь чувствительна, как глаза других существ, реакция последовала незамедлительно.

Нет, зверь не взревел и не зарычал. Вместо этого он испустил протяжный стон, встал на дыбы и кинулся, вытянув вперед пасть, на своего крылатого обидчика. Для своих размеров зверь оказался довольно прытким, но ему было далеко до юркого карликового дракона. Пип лишь подалась назад, изготавливаясь к новому плевку.

Медлить было нельзя. Главное — отвлечь хищника от Клэрити. Пистолет коротко свистнул, и тонкий луч поразил чудовище в затылок. Оно простонало снова и ринулось на Флинкса. Тот выстрелил еще раз, в открытую пасть. Чудовище содрогнулось и заскулило, рот несколько раз конвульсивно раскрылся и закрылся. Однако зверь продолжал наступать, и Флинкс опять нажал на спуск, не думая о том, что убойная сила оружия тает на глазах. Когда чудовищу оставалось до него несколько метров, оно рухнуло на колени, но все равно продвигалось вперед.

Поражаясь его живучести, Флинкс взял себя в руки, не торопясь прицелился и выстрелил. На этот раз луч перерезал чудищу позвоночник. С жалобным вздохом зверь посучил конечностями и околел. Пасть осталась разинутой. Закрывать глаза убитому не пришлось, потому что их не было.

Придя в себя, Флинкс подобрал трубку и прислушался — что если зверь был не один? В пещере по-прежнему было полно шорохов, но хрипловатого мяуканья не слыхать. Пип в ярости металась над головой поверженного хищника, Поскребыш порхал вокруг. Но уже не было необходимости плеваться ядом.

Клэрити стояла, прислонившись к сталагмиту, за которым пыталась спастись. Переводя дух, она рассматривала огромную мохнатую тушу.

— Все в порядке, — пробормотала она, прежде чем Флинкс взялся ее успокаивать. — Ты уж прости, что я закричала.

— Ничего, с кем не бывает. Я бы тоже закричал, если бы успел.

Она посмотрела ему в глаза:

— Нет, ты бы не закричал. Но все равно, спасибо на добром слове.

— А кстати, кто это?

— Не многолап, это точно. — Она отпустила свой сталагмит и на цыпочках подошла к добыче, как будто опасалась, что зверь не сдох, а только притворился и набирается сил. — У того конечностей в два раза больше. Не исключено, что это какая-то родственная разновидность. Никогда таких не видела. Да и никто не видел.

— Наверное, я его вспугнул, иначе бы он не подпустил меня так близко. А может, не имея глаз, он просто не смог точно определить мое местонахождение.

— Не забывай, что мы болтали несколько часов подряд. Он мог слышать.

— Допустим, но если он крался за нами давно, то почему не напал сзади?

Внезапно Флинкс повернулся к сталагмиту:

— А где твоя трубка?

Клэрити, проглотив комок в горле, повернулась и указала:

— Вон там.

Флинкс посветил — и похолодел. С перепугу Клэрити отбросила лампу, и та разбилась вдребезги, ударившись о поросль сталагмитов. Жидкость вытекала светящимся червяком и исчезала в трещине пола.

— Ладно, не горюй. Еще моя осталась.

Однако свою лампу он Клэрити не предложил.

— Я ужасно струсила и потеряла голову. Извини. Это ужасно глупо…

— Ты права, глупее не придумаешь. Но и я на своем веку совершил немало таких глупостей. Ладно, теперь уже ничего не поделаешь. Может быть, все не так уж и страшно. Скорее всего, обе трубки погасли бы одновременно. Ну, на сколько хватит последней, на столько и хватит. — Флинкс нахмурился: — А где Пип?

Клэрити огляделась:

— И Поскребыша тоже не видать. Они ведь только что здесь были!

— Пип! — громко выкрикнул Флинкс и помахал трубкой.

На потолке блестели коричневатые сталактиты, но нигде не виднелся знакомый узор из розовых и голубых ромбов.

— Да вон же она! — Клэрити махнула в угол, где зависла Пип, глядя на них щелочками глаз.

— Пойдем, — тряхнул головой Флинкс. — Нам нельзя останавливаться.

Но драконша не выполнила команду хозяина, а закружилась на месте и затем унеслась куда-то в темноту. Через минуту она вернулась, однако тотчас исчезла снова.

— Она что-то нашла.

— Надеюсь, не хищника величиной с дом?

— Разве она пыталась бы нас к нему привести?

— Нет, но кто еще мог ее так возбудить?

— Да любая козявка с сильными эмоциями. Но ведь здесь только мы с тобой.

Флинкс задумчиво следил за своей беспокойной питомицей.

— Или я ошибаюсь?

Транкс лежал на боку в неестественной и неудобной для инсектоида позе. К его б-груди на ремнях крепилось какое-то устройство из двух трубок. Подойдя ближе, Флинкс узнал этот прибор — наплечный прожектор. Он не работал. Из сумки на поясном ремне торчали щупы и другие инструменты из дюралесплава. Сама сумка была из желтой кожи, порядком обтрепанная — видно, прослужила немалый срок.

Флинкс подошел вплотную и посветил трубкой. Не заметив яйцекладов, понял, что раненый транкс — мужского пола. Его хитиновый покров имел темно-синий цвет и лишь слегка отливал пурпуром на спинных пластинах. Это означало, что он средних лет и, если не считать травм, обладает хорошим здоровьем. Фасеточные глаза были яркого оранжевого цвета. Усики, похожие на перья, обвисли, закрыв транксу лицо.