Колыбель ветров - Теодор Бенк

Вне себя от радости, Джордж и я замахали руками и стали звать. Прошло еще несколько минут, и мы услышали успокоительное ток-ток-ток приближающегося катера.

На расстоянии двадцати ярдов мотор умолк, и катер бесшумно направился к нам. При ярком свете бортовых огней мы могли рассмотреть обеспокоенное лицо Эриксона, перегнувшегося через поручни. Здесь были и Рыжий со своей улыбкой до ушей, и Ганс, державший наготове швартовы.

Все наши страхи будто рукой сняло, и мы с Джорджем, промокшие до нитки, испачкавшиеся, в ссадинах и кровоподтеках, дрожа от холода, хохотали как безумные.

ГЛАВА XXVI

На остаток ночи был спущен якорь в просторной укрытой бухточке Эплгейт, находящейся с северной стороны острова Чугинадах. Мы с Джорджем выбились из сил и, несмотря на то что нам не терпелось вернуться на Кагамил, проспали полутра. Это было 31 августа - в двадцать пятый день моего рождения.

Когда я проснулся, разбитая камнем рука угрожающе распухла. Было необходимо наложить швы, но так как никто на борту не мог проделать такой операции, пришлось ограничиться тугой повязкой. По счастью, все это не мешало мне пользоваться рукой.

Сначала Эриксон противился тому, чтобы вторично отпустить кого-либо на берег, - его встревожил наш рассказ о пережитых на острове треволнениях. Но море было спокойно, а ветер казался благоприятным. Я серьезно переговорил с капитаном о важности сделанных нами находок и необходимости возвращения в пещеру. Ведь мы успели раскопать там только два квадрата в ее передней части. Оставалось обследовать еще шесть квадратов. Только тогда можно будет с уверенностью говорить, что со дна пещеры извлечено все достойное внимания.

В конце концов мои доводы убедили Эриксона. Катер вторично пересек пролив Кагамила, и снова была спущена лодка. На этот раз меня сопровождали на остров Рыжий и Кен. Мы присмотрели для себя бухточку южнее пещеры. Но и здесь пристать к берегу оказалось задачей далеко не легкой. Разбивающиеся о берег валы никогда не успокаиваются до такой степени, чтобы высадка обходилась без риска.

Мы потратили почти четверть часа, добираясь от берега до пещеры, хотя и использовали при этом все свое акробатическое искусство, зато по пути исследовали местность. Несколько подающих надежды углублений в скалах на поверку оказались пустыми. Лишь одно из них, образовавшееся высоко в каменистом склоне, осталось необследованным. Позднее, если у меня еще окажется время...

На этот раз холодная пещера выглядела уже усмиренной, словно ее покорили люди. Возможно, мы уже к ней попривыкли или теперь, благодаря проблескам солнца в небе, в нее проникало больше света. Но скверный запах и ощущение мертвечины не пропали. Был здесь и вчерашний приятель - песец, который удрал при нашем появлении, выражая свое неудовольствие тявканьем.

Мы приступили к раскопкам в самой удаленной от входа части пещеры. Слой наносов был здесь тоньше, и очень скоро показалось скальное основание, которое и являлось естественным дном пещеры. Вдоль северной стены нам попались различные предметы: костяные втулки [54], наконечники острог, обрывки одежды, в которые были завернуты мумии. Все эти предметы здесь были очень сухими и хорошо сохранились.

В полдень Кен возвратился на катер, а вскоре на остров прибыли Эриксон и помощник капитана. Я совершил с ними полный обход пещеры, а потом препоручил их Рыжему, который с воодушевлением описывал сделанные нами находки.

Эриксон пробыл на Кагамиле недолго: его беспокоило, что катер остался без капитана. Однако он снова прислал мне в помощь Джорджа. Во второй половине дня мы докопались до дна в четырех квадратах. Нераскопанными оставались еще два квадрата и, кроме того, толстый слой грунта, лежавший под валунами у входа в пещеру. Для завершения работы требовался еще день, а поскольку благоприятная погода удерживалась, Эриксон дал согласие на такую задержку.

Мы вышли подышать свежим воздухом. Джордж и помощники капитана отправились искать новые пещеры по южному берегу, а я пошел на север вдоль скалистой стены. Где-то в этом направлении находилась вторая пещера, обнаруженная Хрдличкой, - знаменитая теплая пещера, представляющая собой и поныне действующую фумаролу. Все обнаруженные в ней мумии идеально сохранились, а некоторые даже почернели и обуглились из-за выделяющегося тепла. Идти было трудно. Путь преграждали огромные необкатанные валуны, заросшие морскими водорослями, так что прыгать с одного на другой было крайне рискованно.

Повсюду остались следы бушевавших штормов. Прибой выбросил длинные косы водорослей далеко на берег, а тяжелые бревна, проделавшие до Кагамила тысячи миль, почти скрывались в высокой траве на расстоянии добрых двадцати ярдов выше самой высокой линии прилива.

Отвесные утесы выстроились почти сплошной стеной, и только в некоторых местах в результате обвала от нее оторвались громадные обломки породы и скатились на берег. Я тщательно осмотрел и обследовал каждый дюйм основания скалы и менее чем через сотню ярдов увидел то, что искал. Над берегом моря навис уступ черной породы, а под ним параллельно подножию горы тянулась узкая щель - обыкновенная трещина, почти неприметная для глаз из-за травы и валунов. Я заметил ее, только приблизившись на расстояние в несколько футов.

Раздвинув траву, я просунул в трещину руку, но тотчас же отдернул, вскрикнув от удивления. Весь грунт вокруг трещины был горячим, а из нее выбивался пар.

Разгребая пепел, лежавший у входа, я ощутил его теплоту. Это было странно. Поблизости не замечалось других признаков вулканической деятельности. Сняв на несколько дюймов верхний слой пепла и сухой травы, я наткнулся на скелет. Он тоже был теплым и очень хрупким. Сначала мне показалось, что это скелет детеныша морского млекопитающего, но, судя по бедренной кости, я понял, что ошибался, - она принадлежала человеку, маленькому человеку, по всей вероятности, ребенку.

Я принялся разгребать всерьез, но наткнулся на каменную плиту. Она нависла над щелью и, по-видимому, была очень большой; сдвинуть ее оказалось мне не под силу. Зато самая щель стала теперь достаточно широкой, и мне удалось просунуть в нее руку. Там было жарко, но вполне терпимо. Моя рука коснулась горячей сухой пыли, рыхлой и невесомой на ощупь.

В щели лежало что-то еще. Я извлек кусок дерева, очень похожий на часть байдары, которая встретилась нам в холодной пещере. Дело принимало интересный оборот. Лежа на животе и вытянув руку как можно дальше - по самое плечо, я продолжал ощупывать. Моя рука задела за нечто похожее на высохшую кожу. Я с трудом дотягивался до нее пальцами, но после нескольких попыток мне все же удалось оторвать кусок.

Это оказалась часть циновки, сплетенной из травы. В отличие от тех, что мы находили в холодной пещере, она была еще прочной, не рассыпалась от прикосновения и представляла собой интересный образец окрашенного плетения.

Я издал победный клич и вскочил на ноги. Еще одна пещера - теплая пещера, а в ней мумия, и я прикоснулся к ней!

Но как в нее проникнуть? Сколько я ни старался расширить щель, мне это было не под силу - нависавшая над входом в пещеру плита была настолько массивной, что сдвинуть ее с места не представлялось возможным. Чтобы попасть в пещеру, мне пришлось бы сначала переместить немыслимое количество земли и камня.

После тщательного осмотра отверстия мне стало ясно, что я нашел одну из тех "потерянных" пещер, о которых рассказывал Афиноген - пещеру, запечатанную обвалом. Чтобы распечатать ее, потребуется взрывчатка или несколько помощников.

Решив возвратиться сюда назавтра вместе с остальными членами экипажа, я пошел вперед по краю утеса на разведку. В нескольких ярдах от первого отверстия я обнаружил еще одно - на этот раз оно вело в маленькое укрытие, образованное нависшими породами, но и здесь было тепло, а в пыли, покрывавшей дно, мне удалось найти еще один скелет человека. Он был черным, почти обуглившимся. Похоже, что и это был скелет ребенка. Испытывая необыкновенный прилив энергии и, сделав на карте новую пометку, я пошел дальше.

Когда я вскарабкался на гребень горы и оглянулся, то увидел холодную пещеру, а впереди - возвышавшийся вдали коричневый утес. Из него вырывалась густая струя пара. Верная примета! Значит, рядом находится теплая пещера, которую открыл Хрдличка!

Несколько минут я боролся с собой: пойти ли мне туда одному или вернуться за Джорджем и остальными? Я избрал второе. Для них мое открытие будет приятной новостью. Я легко представил себе, с каким волнением воспримет Джордж эту добрую весть.

Однако новость ждала вовсе не их, а меня, и притом новость далеко не из приятных. Эриксон вторично высадился на остров и, завидев меня, поспешил навстречу.

- Эй, док! Только что принята радиограмма из Адаха. Нам приказано покинуть эти воды и направиться в бухту Колд-Бей.