Господин - Елена Тыртышникова

Когда перед глазами поплыло, а желудок резануло, словно в нём разрядился игломёт, Труй понял, что страх пришёл к нему не из-за ремонтников, а из-за удушающе-сладкого запаха. В оранжерее что-то цвело, и организму оно не нравилось.

Очнулся Труй, как и половина азтончан, в лазарете через трое суток.

Глава 12. С чёрного хода

Не понимаю! Совершенно не понимаю, почему воду в ступе толочь бесполезно! (Аптекарь, размахивая мокрым пестиком)

Первым, как ни странно и в первую очередь для него самого, проснулся Берри. Только он держал в сомкнутых ладонях звезду, раздумывая, когда её подарить и… Очнулся и резко сел, будто над ухом, сначала шёпотом вписавшись в сновидение, задребезжал будильник "Товарищ капитан… подъ-ём! Роту-у на но-о-ги!" Судя по сладкому сопению, всхрапыванию и присвисту, разномастная "рота" спала и видела неплохие сны. Иначе, чем по звукам, определить, рядом ли его маленький отряд, Берри не мог - он и не представлял, что существует такая темень, о которой и впрямь честно скажешь: хоть глаз выколи! Нет, бывший капитан "Феникса", как и всякий звездолётчик… что там! Как и всякий школьник, знал о таком глубоком мраке, но сталкиваться - не сталкивался. Факел из первого сундука угас, а пещеры не предложили другого источника света - Берри не удалось разглядеть даже пальцы на руках.

Чувствуя кожей, что пора двигать, командир было собрался крикнуть, но вовремя сообразил, что внезапное пробуждение в кромешной тьме способно вызвать панику: если уж ему, взрослому мужчине, страшновато, то что говорить о женщинах - удивительно домашней Георгии и кудахчущей наседкой над десятилетнем пацаном Натин.

Искать и пытаться зажечь факел на ощупь, Берри тоже не решился - чересчур явно представил, что произойдёт, наткнись он случайно на телепатку. Не то чтобы командир боялся получить от Натин или Диньки по рёбрам и зубам, но горы иной раз и от визга рушатся. Потому, как бы он ни хотел избежать этого, а пришлось иметь дело с менталом.

Телепатия, с трудом отпущенная, прямо-таки выдранная из головы накануне, возвращалась медленно, неохотно, словно живая, разумная сопротивляясь тому, кто бессовестно отказался от неё. Да и сам Берри подсознательно не желал обращаться к ней, слишком хорошо помня вчерашнюю боль, от которой плыло перед глазами, отнимались руки и ноги. И от которой помогла освободиться только ледяная до судорог вода геккомандова источника.

Боль. Его боль. Она была разной. И приходила по-разному. Берри, наверное, знал о головной боли много больше Натин, хотя бы потому, что Натин научили справляться с этой напастью - конечно, не со всякой и не всегда, но, в любом случае, телепатка имела больше шансов победить, не поддаться, не бояться боли… иначе как телепатка Натин не выжила бы. Возможно, Берри не был телепатом именно из-за боли, что приходила вместе с менталом.

Капитан предощущал неизбежную боль будущего, от которой дрожали колени, сжимался желудок, заставляя согнуться в сухих позывах.

Сверхновая! Как больно! Как жутко! Неужели менталы терпят это? Так и мучаются из раза в раз?!

Но ведь на "Фениксе" было не так, не так сложно! Но так было в детстве… Но Натин работает с телепатией, как дышит. А Динька читал и внушал мысли, ещё пихаясь с той стороны живота матери - Берри ни на миг не забывал те странные и местами страшные сны, когда Натин каждые десять минут испуганно вызывала молодого капитана - началось! Началось!! А родила не в одиночестве лишь потому, что Берри насторожила тишина интракома… Динька уже тогда ненавидел командира "Феникса".

Или это Берри не терпел Денилу?

Да и что это было? Ревность? К Натин? К ребёнку? Или к отцу этого ребёнка?.. Вроде бы нет - Берри никогда не интересовался личностью биологического отца Диньки, так как знал, что тот из МАТа и что Натин не желает о нём вспоминать. А, с другой стороны, никогда не имел претензий к чужому ребёнку: капитан слишком хорошо чувствовал - для матери нет никого любимее и дороже её чада… Или же Берри сам себя обманывал? А одарённый ребёнок, ощутив ложь, показал взрослому, кем он является на самом деле.

Нет, вряд ли это настоящий ответ. Берри не из тех, кто испугается своих тёмных сторон. Задумается - да. Станет решать, что делать. Или не делать. Но убежать от них… нет. Никогда - нет. И всё же… Капитан помнил, что за любой благосклонной улыбкой Натин следовала беда, наверняка случайная, но разум упорно связывал головную боль Берри, лихорадку Диньки или пропущенную поломку "Феникса" с мимолётным, воздушным счастьем, которым одарила командира телепатка. И Берри чувствовал вину, которая всё росла и росла. И, наконец, Берри решил избегать её источника - Натин…

Капитан мотнул головой, сжимая кулаки - ногти врезались в ладони, - напрягся, глубоко вдохнул, расслабился. Увитый каменным плющом грот осветился. Оказывается, мир состоял из множества ментальных следов, отпечатков, меток. Всё, что видел раньше Берри, теперь казалось далёкой, мёртвой уже звездой перед огненной короной близкого солнца.

Стены текли матовыми водопадами, пол расходился салатово-золотыми кругами. Валуны и камни поменьше рассыпались изжелта-зелёными крошками. Где-то в стороне метнулось кремовое облако - оно не показалось Берри опасным, но не понравилось.

Натин спала в розоватом коконе, таком же глухом и холодном, как броня, что взглядом сломал генерал Континус Инвинц на Азтоне. Таком же неприступном и всеуничтожающем, как невидимый обычному глазу таран, которым хрупкая женщина вчера проламывала стены. Но таком же эфемерном, как туман - он не защитил бы от физического проникновения. Телепатка лежала рядом, едва не касаясь Берри - возьмись он искать факел на ощупь, первым делом наткнулся бы на Натин. И если бы под руки попалась спина! Как же! Берри знал и умел, как получше устроиться… но вот только не всегда вовремя, мягко говоря.

Капитан недоумённо посмотрел на свои ладони - он так их и не видел, зато видел других. Диньку, то ли закутанного, то ли сплетённого из алых, синих и изумрудных жгутов. Георгию, умиротворённо мерцающую голубым. Хрома в белой броне с красно-бурым ядрышком блокированной телепатии внутри. Слая, свернувшегося фиалково-незабудковым гепардом. Меха в золотых искрах с тёмной, сосновой прозеленью…

Сумка нянюшки отливала чёрно-коричневым, связка факелов почему-то - стально-серым. Позаимствованные фляги были прозрачными, как и хрустально-ледяной водопад, наполнивший их. Именно глядя на (или сквозь?) спасительные сосуды, Берри осознал, на что сейчас похож мир. На планетарную спектральную развёртку, которую столь недавно они обсуждали с Натин и, пожалуй, Динькой.

Перестарался… Сверхновая, кажется, он перестарался, нахапал больше, чем вмещал его разум… А ладно, это же ненадолго - только добыть огонь…