Маг без диплома - Ольга Романовская

— Симпатизируете тёмным? — Брагоньер встал, вплотную приблизился к ней. — Романтические иллюзии, не достойные гоэты вашего возраста. Судя по виноватому взгляду, всё поняли сами. Что ж, оставим эту тему и вернёмся к вам. Признательные показания ведьмы, детальные, с описанием всех совершённых действий, у нас имеются, протокол вашего повторного допроса в связи с вновь открывшимися обстоятельствами я напишу, а вы подпишете. И заучите, я проверю. У вас отрицательные результаты магического теста на наличие тёмного дара, чистая аура, так что дополнительную проверку вряд ли назначат. Внушение не оставляет видимых следов, судебный маг не мог бы их заметить. Для этого нужен специалист по сознанию, но вызывать его бесполезно — поздно. Так что радуйтесь своему несказанному везению, госпожа Тэр, и больше не ввязывайтесь в сомнительные авантюры. Свой долг я отдал, так что в следующий раз снисхождения не ждите. Да и за этот вы заслужили пока условное прощение.

Как и обещал накануне соэр, разговор вышел долгим, закончившись уже, когда темнело.

Весь остаток дня Эллина провела в одиночестве, в четырёх стенах, а ночью долго не могла заснуть, страшась грядущей беседы с местным следователем. Он тянуть не стал, потребовал к себе гоэту под конвоем прямо с утра, мучил каверзными вопросами, пытался подловить, но Эллина старалась следить за своими ответами, теряя самообладание, закатывала истерику — самую что ни на есть натуральную, а не искусственную.

В конце концов, следователь отпустил её, так ничего и не сказав по поводу того, сняты ли с неё обвинения. А гоэта ещё целые сутки гадала, сдала ли самый важный экзамен в своей жизни. Оказалось, что сдала: её оправдали.

Гланер Ашерин с досады чуть не разбил костяшки пальцев об стол: его лишили такого подарка судьбы!

Когда он выяснил, что Эллина попала в руки Брагоньера, он решил, что это конец, поспешил скрыться и следить за гоэтой на расстоянии. Готовился ко встрече со следователем и его магами — а тут Эллина совершила такое, на что он и не смел надеяться. Ему донесли, что её обвиняют в тёмной магии, в сношении с существами из-за Грани. И это в корне меняло дело: показания тёмной никто не принял бы в расчёт, они стали бы заведомой клеветой, попыткой очернить невиновного человека.

Эллину должны были сжечь, хотя бы упечь в тюрьму — а она осталась на свободе. Всё ещё в Урцхене, но вовсе не в темнице. И это нашептали не духи, с которыми он так и не сумел наладить отношения, даже несмотря на артефакт, а он собственными ушами слышал от приезжего торговца. Тот в красках живописал казнь ведьмы и радовался, что та не утащила за собой невиновную, то есть Эллину.

Игра окончательно вышла из-под контроля и становилась опасной. Нужно было немедленно избавиться от обоих опасных для него людей — бывшей подруги и инквизитора. Избавиться, не подставившись, не приближаясь к Урцхену.

Стеша для этих целей не подходила — слишком явное указание на него, Гланера, нужно было выбрать что-то более тривиальное, то, что мог использовать решивший отомстить следователю бывший заключённый. А гоэта… Гоэта должна была погибнуть «за компанию».

Поразмыслив, Гланер пришёл к выводу, что ему подойдёт яд. Особый яд, который не нужно подсыпать в пишу. Убивающий прикосновением и действующий спустя какое-то время. Достаточное, чтобы никто не догадался об его источнике. А им должна была послужить какая-то вещь, адресованная Эллине Тэр. Скажем, письмо от её лучшей подруги. Брагоньер, несомненно, прочтёт его, гоэт был уверен, что следователь тщательным образом изучит послание.

Ничего, у него ещё есть время подумать, что станет сосудом для яда, для начала следует его приготовить.

Гланер решил подстраховаться и послать два подарка: один для него, другой для неё. Прекрасному полу нравятся цветы, Эллина, несомненно, бы оценила сиреневый цветок, клубни которого он так тщательно, соблюдая все меры предосторожности, толок в ступе. Рядом, в другом сосуде, уже был приготовлен фосфор. Гоэт даже не предполагал, что достать его будет так просто: местные жители с его помощью травили крыс. Инквизитор — тоже крыса, так что заслуживает той же кары. Но, как мужчина, поделится ей и с Эллиной.

Когда основные приготовления были окончены, Гланер достал из сумки бутылку вина и, отмерив необходимую дозу, всыпал порошок аконита в бутылку. У всякого хорошего вина есть небольшой осадок, никто и не заметит. А это было не из тех, что продают в харчевнях — самое то, чтобы подать на стол высокому чиновнику из Сатии.

Женщины же любят помаду, состав которой, помимо их воли, попадает в желудок. Анабель Меда часто дарила Эллине подобные вещи, а уж без подарка к началу грядущего года никогда не обходилась. Вот и решила позаботиться о подруге, послала в письме баночку с питательным бальзамом. Только одной из составных его частей был тот же аконит.

Ароматические масла отбивали запах, а на цвет бальзама яд никак не влиял.

Теперь предстояло сочинить письмо. Вернее, два письма: от имени лучшей подруги Эллины и сопроводительную записку от трийского следователя. Он существовал в действительности, с ним некогда, когда занимался официальной, белой магией, сотрудничал Доновер.

Брагоньер подозрителен, он задастся вопросом, откуда госпоже Меда известно местонахождение находящейся под государственной охраной подруги. Её любовник не мог помочь: первого префекта Сатии не посвящали в дела инквизиции, для него это была закрытая территория. Поэтому логично, если Анабель написала бы в Трию, где, по её мнению, до сих пор счастливо скрывалась от правосудия подруга: она ведь ничего не знала о нём, Гланере, Доновере и двойной охоте.

Эллина Тэр всё ещё на контроле у властей, предписания вряд ли сняты, хотя и изменены, да и Доновер, мягко говоря, вне закона, так что пришедшее на его адрес письмо, каким бы образом его ни послали, обязательно окажется в руках местных следователей. А те, в свою очередь, тут же, курьером, перешлют его на нужный адрес. И никаких подозрений.

Почерк Анабель Гланеру удалось подделать — помогла записка, которую она в своё время писала ему, а он сохранил. Пусть не идеально, но Эллина не в том состоянии, чтобы мгновенно найти отличия.

Надев повязку, чтобы случайно не вдохнуть яд, Гланер натёр бумагу фосфором. Даже если гоэта просто возьмёт его в руки, то получит глубокие ожоги, а если по неосторожности вдохнёт или проглотит, то прекрасно обойдётся без аконита. Но на такую глупость со стороны Эллины он не надеялся.

Гланер работал в перчатках, тем не менее, закончив, он тщательным образом вымыл руки и убедился, что двойной конверт, в который он поместил письмо, плотный, не просвечивает и не порвётся.

Оставалось решить две маленькие проблемы: доставить отравленную бутылку к столу Брагоньера и отправить послание, не вызвав подозрений. Необходимо, чтобы письмо привёз курьер, потому как Следственное управление обычной почтой не пользуется. Значит, необходимо завербовать какого-то паренька, соответствующе одеть его и подвергнуть внушению. После, разумеется, ненужного исполнителя ждёт встреча с ламией.

И тут Гланер хлопнул себя рукой по лбу. Какой же он идиот! Можно прекрасно обойтись без ненужного риска, без маскарада, просто подложить письмо в стопку не разобранной текущей корреспонденции Следственного управления Урцхена. И сделают это его посыльные — те самые тени, которые доставляли послания в Аварин, те, что раньше служили Доноверу, но после его гибели и изъятия некоторых вещей, перешли в его полное ведение. Они способны переносить небольшие материальные предметы, им не помеха стены и закрытые двери. И их присутствие нельзя обнаружить. Главное, в точности сообщить им, кому и что следует доставить.

Незаметно материализовавшись в углу кухни, тень скользнула к столу, где, помимо прочего, стояла только что принесённая бутылка, и, повинуясь воле хозяина, поставила рядом с ней вторую.

Трудившаяся у плиты кухарка не заметила её появления, лишь пожурила затем слугу, притащившего сразу две бутылки вина:

— Господин соэр всё равно целиком не выпьет, а куда мне початую бутылку девать? Тебе-то что, а мне перед хозяином отчитываться.

Слуга никак не отреагировал на её бурчание: за годы службы привык к тому, что кухарка вечно чем-то недовольна. Удвоению сосудов он значения не придал, так как бегал сегодня не за одной бутылкой в ближайший трактир: приезжие маги не обременяли себя такими мелочами, а спутников инквизитора велено было всячески ублажать. С него же самого — и вовсе сдувать пылинки.

Служанка забрала поднос с ужином для Эллины. Она всё ещё жила в доме коменданта, числясь важной свидетельницей по ряду дел государственной важности. Официально свободу её передвижений ограничивали по причине опасности для жизни гоэты со стороны преступников, неофициально — в качестве наказания за проступок с айгом и предупреждения попыток бегства и иных глупостей.