Эра Лобановского - Дэви Аркадьев

— Доктор, вы хорошо знакомы с коллегами Лобановского из других клубов высшей лиги. Разве у них не так?

— Назову вам некоторых известных, как говорится, на всю страну и даже за ее пределами специалистов,— и Малюта назвал фамилии двоих. Первому, скажем, все равно, кто у него в команде работает врачом или водителем. Этим-то он и отличается от Лобановского. Второй — прекрасный тренер, но в этих вопросах он иногда становился просто самодуром. Вот так, за здорово живешь, мог взять и выгнать квалифицированного врача. Только за то, что тот ему когда-то что-то не так ответил. Не понравился человек, и все! Потом мог взять на его место дурака, но который не будет перечить.

— Согласен с вами в том, что тренеру сейчас мало быть только тренером,— сказал я. Он должен быть педагогом, психологом, организатором. И всегда в первую очередь ставить интересы дела выше собственных амбиций.

— И Лобановский умеет это делать,— перебил меня Малюта. Думаете, в его «кабинете» работают все контактные, легкие, великолепные люди? Ни в жизнь! У каждого свой характер, свои плюсы и минусы. Но если у человека больше плюсов, Лобановский его ценит. Больше минусов — увольняет.

— И что, лично у вас не бывает с ним конфликтов по работе?

— Бывает,— Малюта поправил очки. У меня с шефом случались очень трудные беседы по профессиональным вопросам. И я его прекрасно понимал уже потом, когда эмоции уходили, оставалась забота о деле. Невольно думалось, что, если бы я вот так принципиально не соглашался с тем вторым из названных мной знаменитых тренеров, тот бы меня давно уже выгнал. Прямо сказал бы: «Малюта, вон из команды — не хочу тебя видеть!» И это было бы для него вполне нормальное явление.

Как видим, весьма своеобразно складывались взаимоотношения старшего тренера киевского «Динамо» с подчиненными по работе.

А с игроками? Этот процесс, думаю, намного сложнее. Что ни игрок, то — неординарная личность в футболе, и порой своенравная, но зато — собственная жизненная позиция. Известный игрок — это не то, что врач или сапожник в команде. От знаменитостей того и гляди можно ожидать любых сюрпризов или капризов. На поле и в быту. Они ведь кое с кем из начальства запросто общаются. Не забудем, что звезды то и дело позируют фотокорам, дают интервью, что общественность всюду считается с их мнением. И все-таки, на мой взгляд, Лобановский за долгие годы своей тренерской работы достаточно постиг всю сложность таких взаимоотношений, научился тонко выбирать позицию в нелегких коллизиях типа — игрок и тренер, команда и личность. В чем-то, бывало, шел на компромиссы (мог даже сознательно закрыть глаза на отдельные нарушения спортивного режима тем или иным заслуженным мастером спорта, если только тот, выходя потом на поле, как говорят футболисты, «пахал вовсю»). Но если того требовали интересы дела, Лобановский закручивал гайки покрепче. Однажды в разговоре с ним довелось коснуться этой темы.

— Вы требовательный,— сказал я. Даже жесткий. Считаете ли вы, что без этих качеств тренеру не обойтись?

— Стойте, стойте,— Лобановский с удивлением взглянул на меня. Почему вы путаете жесткость с принципиальностью?

— Будь по-вашему,— согласился я. Так вот, как раз учитывая вашу принципиальность, хочу спросить: бывают, ли у вас конфликты с игроками? Я имею в виду — уже после семьдесят шестого года.

— Конечно, бывают,— спокойно ответил Лобановский. Без конфликтов вообще быть не может. Каждый человек вправе по-разному воспринимать определенные ситуации, даже требовательность свою проявлять по-разному. Игрок тоже анализирует свою игру, однако оставаться объективным по отношению к себе и к товарищам ему, на наш взгляд, удается далеко не всегда. Потому и возникают вопросы. Вы их хотите назвать конфликтами? Ваше право. Мы их называем вопросами, в которых надо искать общее решение.

— И как они, интересно, решаются в киевском «Динамо»?

— Я, например, за двусторонний разговор: давайте, предлагайте! Если в чем-то стороны не согласны, обсуждаем и, в конечном счете, вырабатываем коллективное мнение. Но представьте, что будет, если каждый футболист начнет на поле действовать так, как нужно только ему! Люди должны подстраиваться под определенные игровые принципы, не теряя при этом своих сильных индивидуальных качеств и «собственного лица». Принципы не должны убивать личность. Наоборот, обязаны способствовать ее развитию.

— Валерий Васильевич, сказано красиво, но уж больно общо. Нельзя ли обратиться к конкретным примерам?

— Можно. Думаю, лишь в последние годы игры в киевском «Динамо» по-настоящему раскрыл свой талант Саша Заваров. Главное, что он постепенно уразумел, что и почему от него требуют. Вспомните, раньше часто призывали освободить нападающих от оборонительной работы. Бытовало даже такое выражение: «Форвард должен входить в штрафную соперника на свежих ногах!» Но Заваров понял: хочешь добиться результата, значит, надо уметь и обороняться, и атаковать. Он и в прежние годы мог сделать голевую передачу, мог забить сам. Но нынче Саша работает на команду, а раньше, бывало, команда работала на него.

— А когда он забивал, это тоже было «на себя»?

— Поймите же принципиально разные вещи. Мы против такого подхода: отдайте мяч Блохину, допустим, он с ним разберется. К Блохину предъявляются те же требования, что и ко всем: отбирать мяч, вести единоборства, отходить назад, создавать ситуации для других, перехватывать, прессинговать. Если хоть один форвард не участвует в прессинге, прессинга не существует. Только полное участие абсолютно всех игроков в коллективных действиях дает шансы на успех.

Были в советском спорте тренеры (и Лобановский, бесспорно, в их славной, хотя и немногочисленной, когорте), от которых ждали лишь побед. Только первого места! Любое иное рассматривалось как неудача, даже провал. Вспомните, к примеру, бронзовые медали нашей сборной на Олимпиаде в Монреале. Другой тренер за точно такое же достижение на Московской Олимпиаде был награжден орденом, а Лобановский — за монреальское — получил выговор и очередную отставку!

Вот и спросил Валерия Васильевича:

— Не давит ли этот повышенный критерий ответственности на психику? Не сковывает ли в творчестве?

— Разьве груз когда-нибудь облегчает? — задумчиво ответил Лобановский. Но, по-моему, ставить перед собой максимальную задачу необходимо. Если ее нет, если нет трудностей, работать, наверное, скучно. Ради большого дела отказываешься от многого.

— От чего, к примеру?

— Хотя бы от личной жизни. Но в своем вопросе вы упустили важный момент.

— Валерий Васильевич, собеседник вы интересный, но, право, придирчивый.