Калифорния (СИ) - Сван Лея

— Думаешь он жив?

— Само собой! О свеженьком трупе тотчас же развопились бы в новостях. Ты же знаешь — эти стервятники бросаются на падаль со скорость света. Кто быстрее разнесёт горячую новость — того и рейтинги!

Разумно. Логично. Только вот Сэм не знал всей правды. В его словах несомненно был смысл, но поверить в отсутствие последствий, так, будто ничего не случилось? Нет, тело Роберта, распростёртое на перепачканных вызывающе-яркими мазками красного плитках кухни, мне не приснилось! Омерзительный звук удара и густая, вязкая жидкость, цвета переспелой вишни, неторопливо поглощающая гладкость загорелого лба над ошарашенным взглядом… Смогу ли я это забыть хоть когда-то?

— Эй, — напомнил о себе сосед. — Кхуши, я понимаю, что случившееся с тобой приятным не назовешь. Однако машин с мигалками под окнами не наблюдается, так что если у тебя нет других планов на сегодня, пора упаковываться и шуровать на работу! Долг, дорогая, долг зовёт!

Других вариантов, кроме как согласиться с ним, не оставалось. Удивительно, непостижимо, но полиция вправду так и не явилась за мной. Может действительно обойдется? С этой робкой надеждой я провела следующие несколько часов, то впадая внезапное отчаяние ужаса содеянного, то в попытке взять себя в руки с нелепым убеждением, что Роберт в порядке. Вздрагивая от каждого резкого звука, пыталась сосредоточиться на происходящем на съёмочной площадке, однако получалось из рук вон плохо. После десятого окрика режиссёра «Мисс Райз, проснитесь наконец!» я послушно вскинулась, уставившись в сценарий. И вновь ничего не поняла из ровных одинаковых строчек. Эдди подошёл вплотную, короткие пальцы крепко взяли за локоть «Отойдем-ка в сторонку, Кхуши!». Прозвучало почти интимно. Удивительно, он помнит моё настоящее имя?

— Что с тобой сегодня?

Сочувствие не значилось в числе слабостей Эдди, поэтому я немного растерялась,

— Я… не знаю!

— Послушай, девочка, я за тобой с утра наблюдаю, ты сама не своя — то отключаешься, то дергаешься точно выброшенная из воды рыбёшка, пуча глаза и хватая воздух ртом, будто вот-вот свалишься с сердечным приступом. Что у тебя случилось?

Слышать о таком явном провале попытки держать себя в руках оказалось весьма огорчительно. Приз за «Мастера Конспирации» очевидно прошел мимо, оставалось последнее — вдохновенно врать.

— Ничего не случилось, честно — честно! Я плохо спала ночью. Совсем не спала можно сказать. А всё из-за собак! Эти собаки под окнами были такие громкие, даже не знаю откуда взялись. Лаяли и лаяли, точно в них бес вселился. Вот я и не выспалась. А теперь голова болит. Ужас, как раскалывается! Совсем не могу думать! — для убедительности схватившись за виски, изобразила вселенскую муку. В конце концов мне за это деньги платят. Не за головную боль, конечно, а за актерские способности. Если платят, значит они должны быть? Правда?

Сложно сказать насколько Эдди проникся устроенным мной спектаклем, однако подавив тяжёлый вздох он лишь покачал головой,

— Собаки значит?

— Да, их было пять или шесть. Очень шумные…

Он не дослушал,

— Ладно, ладно, мисс Райз. Передохните. Сходите в медпункт, попросите таблетку от головной боли, подышите свежим воздухом…

— Вы…?

— Да, я даю вам перерыв. Не на целый день, нет. Но пару часов можете отдохнуть. Прогуляйтесь, придите в себя и жду вас… — он перевел взгляд на экран мобильного. — к половине третьего. Доснимем сцену встречи с Маркусом. Надеюсь, к тому времени вы вернётесь в норму.

— Я постараюсь…

Он хмуро скривился (что по всей видимости означало попытку улыбнуться) и махнул рукой, прогорланив «Все по местам, мать вашу! Или мне каждому прислать письменное приглашение?!». Потный лоб, плавно переходивший в плешь, устрашающе отразил пронзительный свет софитов, но меня это уже не касалось. Прихватив из гримёрки сумку, вывалилась в расплавленный полдень пятницы. Рабочий день в съёмочном городке был в самом разгаре. Несмотря на одуряющую жару двор был полон людского мельтешения. Высокий темнокожий парень, неторопливо толкающий через двор тачку с каким-то барахлом, приветливо помахал мне «Отличный денёк, мисс!», я махнула в ответ. Хоть у кого-то этот день удался. Осторожно пробирающаяся в виски головная боль внезапно полноправно заявила о себе. Эх, не надо было врать о ней! Мама частенько говорила «Не поминай беду — накликаешь!». Вот и сейчас, поморщившись, энергично растёрла виски, надеясь хоть немного сбавить темп сверления в них. Может быть действительно пройтись до местного медпункта? Обычно там практически пусто и кондиционер работает на полную мощность… Я успела прошагать весь двор и миновать парковку, когда мобильный опять напомнил о себе. Имя на дисплее вызвало удивление. Последним, кого я ожидала услышать в этот момент, был мой агент.

— Майк, вы? — удивление вытеснило хорошие манеры.

— Добрый день, мисс Райз. — обманчиво — вальяжный голос как-всегда был невозмутим. — Надеюсь, у вас найдётся для меня пара минут. Необходимо обсудить пару вопросов.

Я могла бы конечно ответить, что безумно занята, так как вчера прикончила человека и с минуты на минуту ожидаю ареста, но вместо этого пролепетала убитое «Да, конечно.». Внимательно слушая собеседника, никак не могла понять, о чём это он? Какой контракт с кинокомпанией, который мне надо обсудить с ним? Предложение роли в фильме? Меня взяли? Наконец догадалась — самый крутой агент Голливуда просто не в курсе, он ничего не знает о вчерашнем вечере и моём сногсшибательном выступлении на нём. Правда выглядела совсем печально, но что поделаешь — я накосячила и вернуть обратно вчерашний день, как и исправить случившееся уже невозможно. Дослушав до конца, прерывающуюся всплесками хриплого кашля, речь Майка Гольфстрингера, я набрала побольше воздуха и выдала решительное.

— Я очень благодарна вам, Майк, но, к сожалению, это совершенно невозможно!

Он, очевидно, не был готов к такому ответу. Помедлив, мужчина уточнил,

— Что невозможно?

— Моё участие в фильме. Ну, про агента Бонда. Я не могу там сниматься. Мне очень жаль.

Похоже с первого раза ему не удалось переварить мои слова,

— Эммм, мисс Райз… Лаки, боюсь вы не до конца поняли меня. Студия уже согласовала предварительный контракт и это очень хорошее предложение…

— Но я не могу! Вы не понимаете! Вчера кое-что случилось и я…

И тут случилось страшное — я всё ему выложила. Может быть потому, что от Гольфстрингера исходило то внятное ощущение спокойной уверенности и власти, которое я чувствовала в отце, а может я просто больше не могла держать эту жуткую, раздирающую меня правду в себе. Под конец своего рассказа немного поплакала, закончив сопливым «Я не хотела так сильно его ударить». Сказать, что я совсем не хотела его (Роберта) ударить, было бы чистой воды неправдой. Всхлипнув, ждала вердикта Майка. Он сказал неожиданное,

— Лаки, вы отдаёте себе отчёт в серьёзности обвинений?

— Конечно! — слёзы разом высохли. — Я же убила человека!

— Речь не об этом. Сомневаюсь, что мистер Браун пострадал так серьёзно. Информация о таком уже дошла бы до меня. Я говорю о сексуальном домогательстве, в котором вы обвиняете его.

— Я не вру! Всё так и было! — щёки вспыхнули огнём. Как он мог подумать, будто я способна на такую ложь!

— Вы обращались в полицию?

— Нет. Я… Я испугалась.

Какое-то время мой собеседник обдумывал полученную информацию, растянув молчаливую паузу и наконец произнёс.

— Мне потребуется некоторое время, чтобы во всё разобраться. Надеюсь, удастся урегулировать ситуацию… Я позвоню.

На этой оптимистичной ноте Гольфстрингер закончил разговор, оставив меня в полном смятении. Опустившись на пыльный поребрик тротуара, я разглядывала здание напротив, которое являлось лишь правдоподобной декорацией. Как и моя жизнь. Начинающая, но уже успешная актриса Голливуда Лаки Райз — красивая картинка, за которой прячется перепуганная индийская девчонка со странным длинным именем, половина которого ей уже не принадлежит. Никогда ещё не чувствовала себя так одиноко…