Бог войны - Дэвид Вебер

- Но как, отец? - спросила Карнэйдоса. - Как говорит Финдарк, преимущество по-прежнему явно за нами, и Томанак не может действовать открыто в Орфрессе больше, чем мы. Так как же эти его нити могут вырвать это у нас сейчас?

- Ответ на это лежит в тех местах, которые находятся за пределами моего видения.

Фробус прорычал в ответ, и Карнэйдоса нахмурилась, когда раскаты грома за пределами дворца стали явственнее и громче. Ее отец был сильнее любого из них, и его способность видеть нити будущего и прошлого была больше. Однако даже для него существовали пределы, поскольку никто не мог предсказать, какое будущее ожидает ту или иную реальность. Было слишком много переменных, слишком много неопределенностей, и до тех пор, пока событие действительно не произошло, все возможные исходы этого события были одинаково действительными, одинаково возможными. Некоторые из них были более вероятны, чем другие, и результаты становились все более вероятными или маловероятными по мере приближения реальности к этому конкретному событию. Однако эта неопределенность означала, что никто не мог точно предсказать, что произойдет или как именно это произойдет, и в этом тоже была вина этих сводящих с ума, непредсказуемых смертных.

Еще...

- Но это по-прежнему зависит от Базела, не так ли? - спросила она. Отец пристально посмотрел на нее, и она слегка наклонила голову. - Я спрашиваю, потому что это мое собственное прочтение этой реальности, отец. Если у тебя все по-другому?..

Она позволила своему голосу затихнуть на вопросительной ноте, растворившись в раскатах далекого грома, и ее отец пристально посмотрел на нее. И все же вопрос оставался, требуя ответа.

- Да, - ответил Фробус после молниеносной паузы. - Базел - это ключ, но, возможно, не совсем так, как ты думаешь. Игра вращается вокруг Базела; однако в ней так много элементов, и Томанак так умело работал, чтобы запутать возможности, что я действительно не могу сказать, что это зависит от него. Тем не менее, некоторые аспекты достаточно ясны, не так ли? Градани должны быть нашими инструментами, а не Томанака. Предполагается, что они и сотойи вцепятся друг другу в глотки, а не станут союзниками, и эти проклятые "девы войны" - совершенно новый ингредиент. Что бы еще ни происходило, Томанак и его вмешивающиеся "защитники" находятся в процессе создания фундаментальной перестройки, которая угрожает всем нашим будущим планам относительно этой реальности, и Базел служит катализатором, который объединил их всех.

- Я бы никогда не стал подвергать сомнению ваш анализ, отец, - сказал Финдарк, его голос был смесью подобострастия и высокомерия, - но мне кажется маловероятным, что нашим конечным планам действительно может угрожать то, чего Томанак может достичь с градани и сотойи.

- Ты думаешь, что нет? - Фробус вернул свое внимание к Финдарку.

Хорошо это или плохо, но Финдарк был его старшим заместителем, и все же бывали времена, когда восторг его сына от разрушения ради разрушения мешал более... конструктивным подходам к проблеме. Иногда он был слишком склонен думать в терминах простого уничтожения противника, чтобы искать более тонкие возможности... или угрозы.

- Признаю, что виденное мной показывает, что это может быть крайне неудобно, - ответил теперь Финдарк. - Их усилия могут усложнить нашу задачу, но что, если это произойдет? В конце концов, разрушения будут только усиливаться и станут еще более полными, поскольку их сопротивление оттягивает их окончательное поражение, и это может служить только нашим собственным целям.

- Это может показаться достаточно разумным, - признал Фробус через мгновение. - Но Томанак вложил слишком много усилий, чтобы я мог просто предположить, что это правда, и мне не нравятся те нити, которые я не вижу. Нет. Мы ничего не будем предполагать, и мы сведем этого Базела Бахнаксона и все те другие нити, которые вращаются вокруг него, к нулю. Я правильно выразился?

Головы вокруг трона закивали, когда новый раскат грома прогремел за пределами дворца, чтобы подчеркнуть его вопрос.

- Хорошо, - сказал он с тонкой улыбкой. Но его улыбка была лишь мимолетной, и ее сменила хмурость, когда он задумчиво посмотрел на Карнэйдосу.

Из всех его детей она была самой ловкой. Действительно, были времена, когда даже он иногда задавался вопросом, в какую именно игру она могла бы играть. И, хотел он признать это или нет, именно она беспокоила его больше всего. Не потому, что он думал, что она активно замышляет сместить его, а потому, что, если она когда-нибудь решит свергнуть его, как он пытался свергнуть своего собственного отца, она, скорее всего, добьется успеха. На нее не производил впечатления вкус к жестокости, который был присущ Шарне, точно так же, как она презирала голод Крэйханы и жажду разрушения Финдарка. Но и извращенное чувство чести Крашнарка ей было ни к чему. Прагматизм был всем, что имело для нее значение, и в прошлом она была мастерицей непрямого подхода. Совсем немногие из ее жертв даже подозревали о ее присутствии, пока она не набрасывалась из тени.

Тем не менее, она также была способна к прямым действиям, когда это казалось необходимым, и ее статус покровительницы темного волшебства и знаний делал ее последователей силой, с которой приходилось считаться в любой смертной реальности. Вероятно, это было действительно возможно, учитывая исход, он должен был возложить на нее главную ответственность за последнюю попытку сорвать планы Томанака в отношении этого Базела Бахнаксона, какими бы эти планы ни были. Он решил не делать этого, потому что это казалось случаем, в котором волшебство не могло быть открыто использовано, по крайней мере, пока. И, по его признанию, потому, что Шигу так настаивала на том, чтобы сделать это по-своему.

Но теперь его возможности были ограничены. Шарна и Шигу оба были сильно повреждены в своих недавних столкновениях с Томанаком и его проклятыми защитниками, и пройдут еще десятилетия, прежде чем полностью восстановится даже Крэйхана.

Были времена, когда Фробус был вынужден признать, что в том, как Томанак и другие Боги Света взаимодействовали со смертными, были по крайней мере некоторые преимущества. Их настойчивость в том, что их "защитники" должны были сознательно присягать на верность, осознавая последствия своего выбора, значительно затрудняла им привлечение последователей, а их отказ просто войти в этих защитников и превратить их в аватаров ограничивал их свободу действий. Обольщение и коррупция значительно упрощали вербовку для Богов Тьмы, особенно смертных, слишком глупых, чтобы подозревать, какой