Страна Арманьяк. Книги 1-7 - Александр Вячеславович Башибузук

Вот так-то лучше будет...

Пока одевался, почему-то стал вспоминать, что происходило в мой прошлый приезд в Московию.

Как всегда, без приключений не обошлось, они ко мне притягиваются словно магнитом. Прибыли на удивление благополучно, но сразу же встряли в рубку с заезжими мурманами, удумавшими пощипать русов. Побили, конечно, а вот с их предводительницей, очень глупо получилось. Сначала я как пацан запал на нее, потом согласился на поединок, а закончилось все совсем по-идиотски. Хотел казнить образцово-показательно дурочку, но потом передумал, остыл, выпорол как сидорову козу, да выгнал. Тьфу-ты, даже вспоминать не хочется.

В самой Москве тоже спокойствием не пахло. Сначала ганзейские отравить пытались, потом умудрился во время ужина с великим князем Иваном попасть в самый жар дворцового переворота, и едва жив остался. Свою миссию все-таки выполнил и даже перевыполнил, заключил союз между Наваррой и Русью, попутно отодвинув от дел Ганзу, но закончилось все, вообще феерично. Выдал Федьку замуж за Ивана Молодого, сына и соправителя великого князя, оставшегося после разборок в великокняжеской семье холостым, вдобавок сам... того, женился на Сашке, дочке будущего царя всея Руси, довеском получив Двинскую землю в приданое и став русским князем. Вот так-то, сам до сих пор затылок чешу, когда вспоминаю.

Молодая жена оперативно забеременела, почти одновременно с Забавой, моей... как бы это сказать... второй женщиной. А я отбыл назад в Европу, выполнять обещанное Ивану и заниматься своими делами, ибо страна Арманьяк тоже внимания требует, опять же, европейский политик надо шевелить с Франциском, королем Наваррским, вторым попаданцем, с которым свела меня судьба.

Когда пришло время возвращаться, с собой в Европу забрал высокое посольство от Ивана к Фебусу. Феб послов обласкал и во всеуслышание назвал правителя Руси своим братом, что стало первым шажком признания Ивана царем. А к мнению Наварры сейчас государи прислушиваются. Другого выхода у них просто нет. Момент общего признания фактически решен, но требует времени и еще некоторых действий, в том числе в Ватикане. В общем, тесть рад будет, ибо спит и видит себя венценосцем.

Остальное тоже идет своим чередом. Наша с Фебом компания забрала у Ганзы практически весь русский рынок, торговля идет всю навигацию. Как уже говорил, русские купцы уже стажировку в Европе прошли, думаю, скоро откроем фактории в Биаррице и Антверпене.

В общем, дела галопом скачут, главное на полном ходу из седла не вылететь. Но это только начало, все главное впереди.

Ага, пока думал, вот и нарядился. Глянул в зеркало и остался доволен.

Льняная рубаха с вышивкой по рукавам и вороту, свободные порты из тонкого синего сукна, сапоги из зеленого сафьяна на низком каблучке и со слегка загнутыми острыми носками. Далее становой кафтан*, то есть приталенный, по телу сшитый, длиной до колена, распашной, с воротником стойкой и с короткими рукавами. Этот из дамаста*, тоже синего, но более глубокого, темного цвета. Украшен витыми серебряными шнурами и вышивкой.

А поверх всего ферязь* из лазоревой парчи, длинная, до середины икры, с разрезными рукавами, отделана собольими брюшками.

дамаст (дама́, камка, камчатка) — ткань (обычно шёлковая), одно- или двухлицевая с рисунком (обычно цветочным), образованным блестящим атласным переплетением нитей, на матовом фоне полотняного переплетения.

ферязь — старинная русская одежда (мужская и женская) с длинными рукавами, без воротника и перехвата. Применялась как парадная верхняя одежда боярами и дворянами. Надевалась поверх кафтана.

кафтан – верхняя, преимущественно мужская одежда. Кафтан представлял собой распашную одежду свободного покроя или приталенную, застёгивавшуюся на пуговицы или завязывавшуюся на тесёмки. Длина была различна — длиннополый (до щиколоток) или короткий (до колен)

Одежда стянута атласным кушаком, за которым пристроен длинный кривой кинжал и пернач*, а на специальном поясе комплектная им сабля. Оружие богато украшено, каменьями и серебряной насечкой, но боевое, не парадное, другого не ношу. Специально заказал в Европе по своим чертежам у оружейников.

пернач, шестопер — холодное оружие ударно-дробящего действия. Представляет собой разновидность булавы, к головке которой приварено шесть (реже более) металлических пластин — перьев.

На буйной головушке лихо заломлен колпак с отворотами, тоже с собольей опушкой.

И посох, посох забыл. У меня он резной, из драгоценного сандалового дерева, пластинами золота выложен, набалдашник из слоновой кости. Хрень, конечно, только руки занимает, но в Московии боярин без посоха – почитай не боярин, а посмешище. Вот и я обзавелся. Но может когда и пригодится, тем более, в нем клинок спрятан. И просто по башке ошарашить можно, мало не покажется.

Словом, ничего иноземного во мне не осталось. И правильно, не какой-то заезжий фрязин домой возвращается, а кормилец, милостивец и отец родной, князь Иван Иванович Двинский. Вот так-то.

- Великолепно выглядите сир, – с поклоном прокомментировали Шарль и Алекс. – Но... мода здесь непривычная.

- Зато удобная, – ответил им Луиджи, успевший примерить и оценить русские наряды в прошлую поездку. – Шоссы* подвязывать не надо, а kaftan… ну, вот этот длинный дублет, не зашнуровывается, а застегивается на петли. С дамами очень удобно, раз и готово.

шоссы – предназначенная для мужчин разновидность колготок, зачастую имеют гульфик или специальную ластовицу. В Средние века – обычный предмет мужского гардероба.

Гасконцы уважительно покивали головами. Судя по всему, этот момент им особенно пришелся по душе. Еще бы, европейское шмотье этого времени пока скинешь, никакой любви не захочется. Только на шоссах сплошные шнурки с завязками, да еще гульфик привязной. А тут не в пример быстрее, пояс распустил, да и все. Хотя нет, поясов и поясков побольше. Каждая одежка по русскому обычаю подпоясана. Рубаха, кафтан и ферязь, вообще все. Без оного – почему-то грешно. Вот так-то.

- Справлю вам тоже такие наряды, – пообещался я, прохаживаясь перед зеркалом. – А пока наряжайтесь в свое, в парадном варианте. И патлы расчешите. Да морды умыть не забудьте. Живо, живо. Я на палубе.

Подошел к борту и опять задумался. На самой Руси тоже хороший задел сделан.