Секреты, скрытые в шрамах - Эстрелла Роуз

— Ракель! Подожди! Стоять, я сказал! Кэмерон, я к тебе, черт возьми, обращаюсь!

Однако Ракель уже не слышит его, закрывает за собой дверь и направляется к своей машине. Терренс хочет догнать девушку, но все же решает остановиться, будучи довольно напряженным и тяжело дыша.

— Ну и ладно! — громко бросает Терренс. — Иди куда хочешь! Только потом не жалуйся, если тебя будут преследовать дружки дяди! Потом еще пожалеешь о моих словах, когда кто-нибудь из них приложит тряпку к твоему носу и затолкает в машину! Иди, давай! Мне вообще чихать!

Терренс резко выдыхает, приложив руку ко лбу, и проводит ею по всему лицу.

— Ох, когда-нибудь мне все это точно надоест, и я пошлю ее к чертовой матери, — тихо говорит Терренс. — Когда-нибудь она дождется и добьется того, что услышит, что у меня больше нет сил и желания жить с ней.

— Не кипятись, Терренс, может, она ей и правда лучше побыть одной, — спокойно отвечает Эдвард. — Если ее агентство находится в центре города, то туда люди дяди уж точно не будут соваться. А если и будут, то ничего с ней не сделают.

— Да наверняка это была всего лишь отмазка для того, чтобы свалить отсюда. Я могу позвонить в то агентство или лично ее менеджеру и спросить, назначена ли у них встреча. У меня есть телефон этой Серены. Если эта женщина скажет, что она не звонила Ракель, значит, эта девчонка обманула нас и решила свалить куда-нибудь в город.

— Отмазка или нет, но пусть она и правда побудет одна, — задумчиво говорит Анна. — Думаю, Ракель не такая глупая, чтобы ходить там, где ее могут подкараулить люди Майкла.

— Да пусть идет куда хочет! — хмуро бросает Терренс. — Мне уже плевать. Я устал бороться с этой невыносимой девчонкой. Раз она не ценит мою заботу, то пусть живет как пожелает.

Терренс резко проводит руками по лицу, устало садится на диван и запускает пальцы в свои волосы.

— Черт, все эти конфликты обессиливают меня… — тихим, низким голосом говорит Терренс. — Знаю, что они происходят у любой пары, но все это лишает меня последних сил, которые нужно сохранить на то, чтобы не рехнуться из-за ситуации с дядей.

— Не надо так нервничать, приятель, — советует Даниэль. — Думаю, когда вся эта история закончится, то вы оба станете более спокойными, а ваши отношения постепенно наладятся.

— Боюсь, я брошу ее до того, как все закончится, ибо у меня пропадает желание быть с ней и терпеть ее заскоки. — Терренс упирается локтями о колени и уставляет безразличный взгляд в одной точке. — Я безумно не хочу расставаться с ней, но мне придется это сделать, если она не прекратит так себя вести. Потому что я не хочу свихнуться из-за этой девушки и едва сдерживать себя, чтобы скандал не стал огромным.

— Не надо об этом думать, Терренс, — с грустью во взгляде отвечает Анна. — Я согласна с Даниэлем: когда вся эта история закончится, то твои отношения с Ракель станут намного лучше. Вы успокоитесь и перестанете срываться друг на друге. Это все нервы, сильный стресс, опустошенность…

— Черт… Не хочу показаться вам слабым человеком, но у меня реально остается все меньше и меньше сил на то, чтобы доказывать всем, что я неуязвимый. Так хочется послать все к черту и позволить всему идти так, как оно хочет. Мне все это надоело! Я по горло сыт всеми этими проблемами и хочу просто пожить нормальной спокойной жизнью!

— Ты не один, Терренс! — уверенно отвечает Даниэль. — У тебя есть такие близкие люди, как, например, твоя мать, которая всегда тебя поддержит. Да и судьба не обделила тебя хорошими верными друзьями, которые также не останутся в стороне. У тебя есть и всегда будут люди, к которым ты можешь обратиться за помощью и советом. Если тебе есть что сказать, мы всегда готовы выслушать и помочь.

— Нет… — качает головой Терренс, безразличным взглядом смотря в одну точку. — Друзья и родители никогда не смогут заменить человека, которого ты любишь, и ради которого готов даже умереть.

— Мы знаем, Терренс, — мягко отвечает Анна.

— Ракель — самая лучшая часть моей жизни. — Терренс окидывает всех присутствующих в гостиной грустным взглядом. — Самое светлое и прекрасное, что со мной когда-либо происходило. Как бы противно мне сейчас ни было из-за наших ссор, я не могу отрицать, что боюсь потерять ее. Совсем не хочу расставаться с ней и оставаться без этой девушки, которая изменила меня в лучшую сторону и на многое открыла глаза. Может, она порой и бесит меня, но я все равно не могу без нее. Не вижу смысла в жизни. Я и подумать не мог, что не смогу жить без девушки, которую так сильно полюблю. А вот теперь страдаю от того, что конфликтую с ней и буквально трясусь из-за угрозы однажды потерять ее.

— И ты не готов немного потерпеть ради любви к ней?

— Это единственная причина, почему я все еще терплю ее. Была бы она мне безразлична, я бы уже давно бросил ее и нашел себе другую.

В этот момент Эдвард вспоминает, как Ракель тоже сказала ему, что Терренс — это лучшая часть ее жизни. Ему больно смотреть на то, как его старший брат страдает из-за его проблем со своей невестой, которая поступает с ним незаслуженно плохо. Он очень хотел бы поддержать этого человека и показать ему, что тот всегда может обратиться к нему за помощью и советом. Но мужчина помнит, что они находятся в ссоре, заключили лишь временное перемирие и установили определенные рамки. Эдвард несколько секунд с грустью во взгляде наблюдает за подавленным Терренсом. В какой-то момент он хочет слегка похлопать того по спине, дабы подбодрить его. Но потом МакКлайф-младший передумывает, подумав, что его брату вряд ли понравится такое проявление чувств. И он решает ограничиться подбадривающими словами, опустив взгляд на свои руки и начав тихо говорить:

— Я понимаю, что ты чувствуешь… Прекрасно понимаю… Чувство, когда ругаешься с человеком, который важен для тебя, отвратительно. Независимо от того, с кем ты ругаешься, ссоры всегда угнетают. Никто не хочет потерять человека, который очень многое значит… К которому крепко привязываешься… Которому мог бы рассказать обо всем на свете…

— Это описывает то, что я чувствую по отношению к Ракель, — задумчиво отвечает Терренс и откидывается на спинку дивана, задрав голову к потолку.

— Ракель и сама понимает, что не может жить