Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

Картина дополнялась примерно двумя десятками текинцев, во всем первобытном великолепии гарцующих верхом на лихих скакунах. Все ясно – «Дикая дивизия». Эти сыны знойных пустынь только мечтают, кого бы зарубить за малейшее неподчинение. Их смуглый горбоносый предводитель, презрительно смотревший с высоты конской холки на волнующуюся человеческую массу, казался если не самим сатаной, то как минимум его родным племянником. Ирреальность происходящего еще больше подчеркивалась контрастом между средневековыми воинами и созданными современной цивилизацией машинами для убийства.

Сделав на негнущихся ногах несколько шагов, мы с Татьяной оказались напротив прохода в колючей проволоке, через который, после нескольких вопросов, заданных старшим патруля, наших попутчиков или пропускали дальше в город, или, задержав, делили на две группы. Среди небольшой кучки задержанных, имевших явную офицерскую выправку, я заметил Сергея Сергеевича, нашего случайного знакомого по вагону.

Вот и наша с Тасей очередь. Узкий зигзагообразный проход в колючем заграждении – даже если захочешь, не побежишь. Оглушительно орут сидящие на деревьях вороны, и почему-то их грай кажется мне похоронным маршем. Господи, прости нас и помилуй, грешных. Командующий патрулем «пятнистый» унтер задает мне какой-то вопрос, я же, не расслышав, переспрашиваю:

– Что?

Унтер был с нами как-то неожиданно терпелив и вежлив, но взгляд его, брошенный на меня и прижавшуюся ко мне Тасю, внимателен, как рентген.

– Фамилия, имя, отчество, – повторил он, – род занятий, место службы, цель приезда в Киев?

– Булгаков Михаил Афанасьевич, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос при этом не дрогнул. – Я, собственно, врач, сейчас пока без места, в Киев приехал к матери. – Я перевел дух и посмотрел на Тасю. – А это моя супруга, Татьяна, она, э-э-э, сестра милосердия.

– Булгаков? – переспрашивает унтер с таким довольным видом, как будто только что сорвал банк в преферанс. На мгновение на его месте мне вдруг привиделся потирающий лапы в предвкушении миски сметаны здоровенный черный кот.

– Булгаков, – подтвердил я, и голос при этом предательски дрогнул.

– Отлично, отлично, – с довольным видом сказал мне унтер, все же потерев руки. – Прошу не обижаться, время такое, но вы и ваша супруга задержаны, так сказать, до выяснения личности.

Не успел я испугаться, как унтер неожиданно козырнул нам с Тасей и добавил фразу, которая, признаюсь, полностью поставила меня в тупик:

– Даже если вы и не тот Булгаков, – сказал он вполголоса, – то врачи и сестры милосердия нужны нам не меньше, чем писатели.

От этих непонятных слов я вдруг почувствовал, что мир померк вокруг меня. Ноги сами повели нас туда, куда указывали нам вооруженные винтовками провожатые. Сначала нас с Тасей присоединили к примерно двум десяткам задержанных, среди которых был и наш знакомый по вагону Сергей Сергеевич. Потом нас всех вместе завели в жарко натопленное здание вокзала. Ударившее в лицо тепло показалось мне преддверием адского пекла.

Очнулся я от того, что окружающие вдруг начали переговариваться, а Тася до боли сжала мою руку. Я вскинул голову. Навстречу нам по лестнице в сопровождении еще одного «пятнистого» военного спускался самый настоящий генерал. Причем не просто генерал, а известный всей России герой Брусиловского прорыва Антон Иванович Деникин, командовавший в те славные времена знаменитой Железной бригадой. Вот это номер!

– Ну-с, господа офицеры, – сказал Деникин, не доходя до нас три-четыре шага, и, обведя всю компанию суровым взглядом, продолжил: – Следуйте за мной. Как говорят моряки, добро пожаловать на борт. Не знаю, чем это закончится, но могу обещать лишь одно – скучно с нами не будет, – генерал улыбнулся. Он повернул голову в сторону своего спутника. – А с господами штатскими побеседует лейтенант Горохов. Так что прошу, как говорят в таких случаях, любить и жаловать…

27 (14) ноября 1917 года, вечер. Железнодорожная станция «Киев-Товарный». Салон-вагон наркомвоенмора М. В. Фрунзе

Полковник Бережной Вячеслав Николаевич

Уже второй день как мы в Киеве. Порядок в бывшем стольном граде князя Владимира уже почти наведен, а вот то, что сейчас творится вокруг Киева и вообще на Украине, так это просто полный ад кромешный. Иногда я чувствую себя поваром, на плите у которого кипит сразу несколько кастрюль, и даже не знаешь – за какую хвататься в первую очередь. Просто невозможно разорваться на части, чтобы суметь оказаться везде и сразу. Но как говаривал Мольтке-старший, «нельзя быть сильным везде», а потому, сжав зубы, мы изо всех сил стараемся делать свое дело. Тем более что наша бригада становится очагом кристаллизации нового порядка, собирая к себе и красногвардейцев под командованием Пятакова-старшего, и потерявших политическую ориентацию в бурном постреволюционном море русских офицеров, которые именно в большевиках увидели тех людей, которые найдут выход из всеобщего хаоса и бардака. Это закономерно. Так было бы и в нашем прошлом, если бы не беспричинные зверства некоторых «товарищей», вроде Троцкого, Свердлова, Урицкого и Уншлихта.

Вот по этой причине мы с товарищем Фрунзе и организовали этакое небольшое производственное совещание. Хотя Михаил Васильевич пока еще недостаточно хорошо разбирается в военных делах, но в политических раскладах он ориентируется неплохо. А это сейчас самое главное. Разнести все вокруг дальнобойной морской артиллерией – дело нехитрое. А вот без лишней крови навести порядок – это высший пилотаж.

Сидим мы сейчас за столом с Фрунзе, попиваем чаек из самовара и потихоньку калякаем о делах наших скорбных. Из Петрограда от Сталина и Тамбовцева поступила вводная по поводу событий в Виннице. Тамошний гарнизон от безделья пытался захватить местные винные склады, а когда толпу солдат и местной гопоты, алчущую напиться на халяву, разогнал местный бронеотряд, то служивые разобиделись и попытали поднять бунт. Самое хреновое то, что предводители бунтовщиков качают права, называя себя «р-р-р-революционерами-большевиками», которые «звенели кандалами в Сибири, и проливали мешками кровь за пролетариат». Главной заводилой у них некто Евгения Готлибовна Бош – сожительница Пятакова-младшего. В нашем прошлом эта психически больная дамочка, сторонница Бухарина, была одним из инициаторов создания независимой Украинской ССР, что нам сейчас, по вполне понятным причинам, абсолютно ни к чему.

Советская Россия должна быть единой и неделимой. Пока мы придерживаемся этого принципа, в России невозможно масштабное Белое движение. Именно эту мысль нам удалось очень хорошо донести до Сталина и его единомышленников, которые, собственно, и сами не горят желанием кромсать огромную империю на лоскуты.

Но вернемся к винницким делам. Товарищи в Петрограде беспокоятся за стоящую в районе Винницы эскадру воздушных судов – тяжелых бомбардировщиков «Илья Муромец». А также за хранящийся на складах эскадры большой запас оружия – сотни пулеметов с боезапасом. А он был бы