Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

теми же, которые пытались защитить винные склады. Во время этого бунта к 15-му резервному полку присоединились пулеметный полк, все нижние чины эскадры воздушных кораблей, зенитная батарея и другие.

Ситуация складывалась достаточно серьезная. Кроме того, что гарнизон Винницы был гораздо больше по размерам, чем его противники, на складах эскадры находился также огромный запас оружия – более двухсот пятидесяти пулеметов с боеприпасами.

Я уже сообщил Бережному, который был на подходе к Киеву, о том, что происходит в Виннице, и попросил его оказать помощь летчикам и техникам эскадры. Надо было спасать самолеты и опытные летные кадры от расправы, которую грозились учинить над ними погромщики.

26 (13) ноября 1917 года, утро. Киев, левый берег Днепра, станция Дарница

В тот час, когда небо на востоке только-только начало сереть, к присыпанной снежком платформе станции Дарница подошел пригородный, так называемый дачный поезд. Он приходил утром потому, что именно в это время окрестные селяне с левого берега везут на городские рынки продукты своего нелегкого крестьянского труда. У каждого, кто хоть раз видел подобный поезд, рот наполняется тягучей слюной, а на ум приходят молоко, яйца, сметана, сало и непременно горючий, как бензин, украинский хлебный самогон.

Вот и прогуливающийся по перрону часовой Вольного украинского казачества Мыкола Опанасенко, обряженный в русскую солдатскую шинель и высокую смушковую шапку, из-под которой торчал буйный смоляной чуб, поправил висящую через плечо трехлинейку и непроизвольно сглотнул. Пока он мерзнет здесь на ледяном ветру под тусклым керосиновым фонарем, его побратимы из Дарницкой сотни сладко спят на крепких дубовых лавках в жарко натопленном и прокуренном помещении вокзала.

Сглотнул слюну казак еще и потому, что на подножке приближающегося первого вагона он увидел застывшего в ожидании остановки поезда казачьего офицера. Белая баранья папаха, офицерский башлык, шинель тонкого сукна, горделивая осанка, погоны с васильковым просветом и одной звездочкой, портупея с перехлестнутыми за спиной ремнями и неизменная сабля… Красавец!

За спиной у подхорунжего, а именно таков был самый младший офицерский чин у казаков, маячили рядовые. Мыкола вздохнул, предчувствуя неприятный разговор. Мало, что в присутствии чужого офицера не удастся пощипать едущих на рынок селян из Нежина и Бахмача, так еще может влететь плетью по спине за неопрятный внешний вид и плохое, по мнению начальства, несение службы.

Дежурный по станции махнул флажком, и окутавшийся паром локомотив американской постройки серии «Ел» замер у водоразборной колонки. Густые белые клубы на мгновение скрыли все вокруг: и дежурного, и злосчастного Мыколу, и станционную платформу. Потерявшийся в белой мути часовой неожиданно ощутил сильнейший удар, из глаз брызнули искры, и сознание провалилось куда-то в темноту. Очнулся Мыкола на заснеженном перроне лицом вниз, со связанными за спиной руками. В рот ему был забит кляп, сделанный из его же собственной рукавицы. Повернув голову, он успел увидеть, как из здания вокзала до зубов вооруженные казаки, приехавшие на дачном поезде, выводят его обезоруженных побратимов, в испуге задравших вверх руки. Последним двое бойцов, захвативших вокзал, выволокли на свет божий труп сотника, за которым тянулась кровавая полоса. Похоже, тот успел взяться за оружие и был убит на месте. Чьи-то сильные руки подняли Мыколу на ноги, последовала хорошая затрещина, и вот он уже покорно семенит вслед за своими товарищами по несчастью в пустой станционный пакгауз. «Лишь бы не расстреляли», – испуганно подумал недавний защитник Самостийной Украины.

Тем временем территорию вокзала быстро и деловито занимали приехавшие на дачном поезде вооруженные люди. Жовто-блакитный флаг был с хряском сорван с флагштока. Кроме пленных на перрон, от греха подальше, из помещения железнодорожной станции выгнали телеграфиста и заспанного помощника дежурного. Сам дежурный по станции, оторопев, стоял рядом с давешним подхорунжим и, опасливо поглядывая на наган в руке офицера, дребезжащим голосом докладывал о том, что происходит в городе и какие войсковые части из тех, что поддерживают Центральную Раду, находятся в непосредственной близости от станции.

Запинаясь и вздрагивая всем телом, дежурный сообщил, что войск, верных Центральной Раде, на расстоянии двух-трех верст от станции нет, в городе назначенный Радой генеральный секретарь по военным делам Симон Петлюра вслед за сформированным еще летом Первым Украинским имени гетмана Богдана Хмельницкого полком формирует Второй полк – имени гетмана Павла Полуботка. Но война уже давно всем осточертела, и хлопцы подались в эти полки лишь потому, что там хорошо кормят и выдают форму и оружие. А по весне большинство из них собирается отправиться по домам, потому что воевать незачем, да и не с кем.

– Я слышал, пан офицер, – подобострастно сказал уже успевший немного прийти в себя дежурный, – что Россия крепко побила германцев и заключила с кайзером мир?

– Да, это так, – с легким польским акцентом насмешливо ответил подхорунжий, – война с Германией окончена. Но, видно, есть те, пся крев, кто еще досыта не навоевался. Вроде этого вашего Петлюры, который три года сидел в тылу, пока мы месили грязь в окопах. И вот теперь эти господа решили попановать…

Тем временем с восточной стороны послышался шум приближающегося поезда. Несколько минут, и на соседний путь с лязгом и грохотом уже втягивался покрытый усеянной заклепками броней ощетинившийся пушками и пулеметами бронепоезд «Красный балтиец». Продвинувшись почти к выходной стрелке, состав с лязгом замер. Ствол морского 130-миллиметрового орудия мрачно смотрел через Днепр в сторону Киева.

С подножки первого броневагона на перрон спрыгнул невысокий, подтянутый полковник, одетый в странный пятнистый бушлат и серую каракулевую папаху. Следом за ним соскочил еще один военный, по внешнему виду явно нижний чин, являющийся то ли ординарцем большого начальника, то ли его телохранителем. Перебравшись через пути, эта парочка ловко забралась на платформу.

Выслушав подробный рапорт, полковник оглядел пустынный заснеженный перрон, на мгновение остановился взглядом на вновь начавшем мандражировать дежурном, после чего сказал:

– Хорошо сделано, Константин Константинович, благодарность и рукопожатие перед строем вам лично и всем вашим орлам.

– Служу трудовому народу! – пожав руку полковнику Бережному, ответил прапорщик Рокоссовский и козырнул. – Разрешите действовать дальше?

– Разрешаю, Константин Константинович, – сделал полковник ответное движение, – и мы тоже за вами.

В предрассветной полутьме по перрону провели глухо стучащих копытами по деревянному настилу коней. Тогда, под Ригой, младший унтер-офицер Рокоссовский пристал к механизированной бригаде Красной гвардии не один, а с находившейся под его началом командой разведчиков-охотников Каргопольского драгунского полка. Теперь возглавляемые прапорщиком Рокоссовским бывшие драгуны-каргопольцы в бригаде полковника Бережного занимались конной разведкой.

Лихие, повидавшие виды и понюхавшие пороха драгуны, прошедшие огонь, воду и медные трубы империалистической войны, в бригаде считались отчаянными головорезами.