Бей или беги - Саманта Янг

Он наклонил ко мне голову. Наш поцелуй был медленным, глубоким, эротичным, и теперь я могла спать спокойно, потому что точно знала: этот мужчина будет скучать по мне там, в своей Шотландии.

Звонок телефона резко оборвал наш поцелуй.

Я погладила его по колючей щеке:

— Ты должен идти.

— Сегодня вечером, — сказал он.

— Сегодня вечером, — был мой ответ.

Калеб кивнул, расслабившись:

— Время то же.

— Я приду.

Калеб в последний раз обвел меня взглядом, прошел через комнату, отпер дверь и вышел. Я молча смотрела ему вслед.

Когда он исчез, до меня дошло, что сейчас случилось.

Случилось чудо.

Я поняла, что испытываю к мужчине настоящие чувства. И даже, наверно, хотела бы попробовать построить с ним серьезные отношения.

А он оказался самым честным и боящимся серьезных отношений парнем, которого я встречала.

Глава пятнадцатая

Несколько дней спустя я стояла на шашечном полу в темном баре в Олстоне, гадая, не погорячилась ли я, пригласив Калеба послушать группу Винса.

Бар, куда мы приехали, назывался «Грэйт Скотт»[34].

— Я этого не знала, — сказала я Калебу, когда мы подходили к зданию с черным козырьком над входной дверью, на котором светились крупные буквы названия.

Но Калеб удивил меня тем, что остановился, развернулся спиной и сделал селфи с надписью на заднем плане. Я стояла рядом с посмеивающейся Харпер, озадаченная происходящим, — это было как-то совсем на него не похоже. Заметив мое удивление, он пожал плечами:

— Это для мелкой. Она решит, что это суперсмешно.

— У тебя есть сестра? — спросила Харпер, когда мы входили в уже заполненный бар.

Здесь она еще порасспрашивала Калеба о семье, и теперь я знала, что, помимо сестер, у него есть и братья. Следующему за ним по возрасту брату, Джейми, было тридцать, и он был художником, который завоевал популярность в соцсетях (надо будет попробовать его там найти). Потом Куинн. Лицо Калеба застыло, когда он произнес это имя. Не говоря ни слова о Куинне, он перешел к сестре Фэллон — ей было двадцать восемь, и работала она в комиссии по лесоводству. Я не знала, что это значит, но спросить не осмелилась. Я хотела узнать и о Куинне, но выражение лица Калеба недвусмыслен-но предостерегало от этого неверного шага. После Фэллон шла Скай, самая младшая, ей исполнился двадцать один и именно ей предназначалось сделанное Калебом селфи.

Пока мы пили пиво в ожидании появления на сцене Винса с группой, Харпер продолжала задавать Калебу вопросы, а я нервничала, опасаясь, что он может подумать, будто это я ее подговорила.

— Твои родители были совсем молодые, когда ты родился? — спросила она его.

Калеб кивнул:

— Маме восемнадцать, а отцу двадцать один.

— А на что же они жили, если ты появился так рано? У них не было времени получить образование, рожая детей одного за другим, не правда ли?

Я мысленно схватилась за голову. Если Харпер что-то интересовало, ее вопросы становились слишком прямыми и иногда похожими на допрос.

Однако Калеб, похоже, счел ее манеру забавной:

— У моего деда по отцу была ферма в окрестностях Линлитгоу. Ферма принадлежала нашей семье на протяжении четырех поколений. Родители жили и работали на ферме вместе с дедом и бабушкой, а когда дед умер, ферму унаследовал отец. Сельская жизнь нелегкая, но хорошая. Мы с раннего возраста узнали, что такое тяжелый труд, но детство у нас было классное.

Я была удивлена. Трудно было представить, что Калеб Скотт вырос на ферме.

— Твои родители все еще там?

— Да. И бабушка. И все работают. Только грустят, что гнездо опустело, когда Скай уехала учиться в университет.

— Ну, что сказать? Мы с Эвой тебе чертовски завидуем, — сказала Харпер за нас обеих. Некоторым эта ее манера могла показаться нахальной, но я привыкла. К тому же в данном случае она сказала чистую правду. — Звучит как идиллия — вырасти на ферме в окружении четырех братьев и сестер и любящих родителей…

Я сначала напряглась, заметив, как много она выдала в одной фразе. Но потом вспомнила, что Калеб уже в общих чертах слышал о моем несчастливом детстве из уст Патрис, и решила не обращать внимания. Правда, Калеб какое-то время сверлил нас вопросительным взглядом, ожидая продолжения, но я незаметно пнула Харпер ногой, умоляя заткнуться. Что она, к счастью, и сделала.

— Еще по пиву? — предложила она.

Калеб сказал, что ему пока хватает, а я согласилась и тихо стояла рядом с ним, пока Харпер ходила в бар за пивом. К сожалению, все столики были уже заняты, когда мы пришли, но я не уверена, что наличие столика между нами сделало бы ситуацию менее неловкой.

Последние ночи прошедшей недели прошли так же, как и предыдущие, — вечером мы встречались в номере Калеба, а глубокой ночью я уходила домой. Однако в пятницу он пригласил меня на обед, мы встретились в его гостинице и пошли обедать в ресторан «Бристоль Лаундж». Чтобы не говорить о личном, я спросила его о работе, и он охотно и в подробностях рассказал мне о том, как развивается ситуация с коллегой, который его беспокоил.

Оказывается, Калеб поговорил со своим боссом, и тот неожиданно признался, что послал его в Бостон не просто в командировку. Большие шишки в Токио были обеспокоены показателями североамериканского подразделения. Они хотели, чтобы кто-то поехал туда и посмотрел на финансовые документы компании и ситуацию в целом. И тогда босс Калеба в Глазго предложил послать Калеба, зная, что если есть проблема, тот ее обязательно обнаружит.

Таким образом, дополнительным заданием Калеба в Бостоне было расспрашивать персонал и собирать необходимую информацию и данные. То есть быть финансовым директором, а по совместительству следователем и аудитором. Разумеется, ему не особенно нравилась ни эта роль, ни уклончивое поведение его босса, но делать было нечего — работа есть работа.

Калеб говорил спокойно и открыто, да и настороженность между нами после честного разговора в моем офисе как-то уменьшилась,