Наследие из сейфа № 666 - Таня Белозерцева

много. Я очень надеюсь, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… Я многое могу, например, научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Все это при условии, что вы будете очень внимательны на моих уроках.

Договорив, профессор ознакомился с классом, после чего провел краткий инструктаж в области зелий и ингредиентов. Спокойным и ровным голосом он ввел ребят в тайны зельеварческого мастерства, приведя несколько исторических фактов, в которых так или иначе участвовали зелья. Невилл, сперва дрожавший при виде профессора и его голоса, постепенно перестал трястись, поняв и поверив, что Снейп своих не обижает. А то он наслушался от старшекурсников с Гриффиндора всяких ужасов о том, что злобный Летучий Мыш первоклашек варит в котле, чтобы вытопить из них жир. Теперь же, слушая его мирный голос, Невилл засомневался в том, что шутники говорили правду.

Урок закончился, и дети пошли на обед. Попинывая сумку коленками, Невилл негромко спросил у Гарри:

— И с чего я взял, что он страшный? Как я мог поверить тем глупым россказням о кровожадности профессора Снейпа.

— Понятия не имею, — философски отозвался Гарри. — Врут зачем-то. Ты им не верь, Нива.

В Большом зале стояла странная тишина, все лица повернулись в сторону вошедших первокурсников, а все взгляды выделили-вычислили и остановились на Невилле. Тот неуверенно оглянулся, не понимая, с чего такое всеобщее внимание к нему? От стола Пуффендуя встали и подались в его сторону две высокие фигуры. Взрослые.

— Невилл! — мягко позвала Алиса. Позади неё рвано улыбался отец. Задохнувшись счастьем, Невилл перешел на бег, со сдавленным воплем он врезался в них и был тут же заключен в крепкие объятия мамы и отца.

Крадется потихоньку тихая реформа...

Невилла затискали-зацеловали, всего увертели во все стороны: то папа к себе повернет, то мама, не утерпев, обратно развернет, чтоб ещё раз, в сто пятый, чмокнуть в щечки… И главное-то, в зале не было человека, который бы не знал историю Долгопупсов — их судьбу, как и Поттеров, знали все. И поэтому в Большом зале царила облегченно-радостная атмосфера: все без исключения девушки и женщины сидели и стояли со слезами на глазах, парни жевали щеки и играли желваками, а дети помладше просто радовались — смеялись, скакали, хлопали в ладоши и что-то нечленораздельно вопили.

Гарри тоже сиял, ликуя вместе со всеми за воссоединение семьи однокурсника и друга. Ему было вдвойне приятно видеть неожиданно свалившееся на робкого забитого мальчика счастье.

Августа сидела рядом с Дамблдором за профессорским столом и цепко держала его за руку, чтобы не удрал, но тот и не собирался сбегать. Сидел, честно радовался вместе со всеми и недоуменно косился на гостью, гадая — а чего это она в него вцепилась? Постепенно профессорский стол опустел: учителя и деканы, выдержав положенную паузу, отошли к Долгопупсам — выразить им свое почтение-восхищение, и Августа с регент-директором остались в относительном одиночестве.

Хватка Железной леди Августы соответствовала её прозвищу — стала такой же стальной. А вот голосом она напомнила Альбусу кобру.

— Моя невестка кое-что вспомнила, дорогуша… — вкрадчиво прошипела Августа, скалясь на публику, как голодная агама.

— О… неужели? — сипло отозвался Дамблдор, как тот крысёнок под взглядом той же агамы, поймавшей его на обед.

— Напавших на моих было четверо, — продолжала сладко шипеть Августа. — Лестрейнджи и Крауч. Но вот ведь какая штука… Когда их допытали до потери сознания, появился пятый. Услышав его появление, Пожиратели спешно покинули дом Фрэнка… ну, попытались, во всяком случае. И вот тут-то… — бабушка Невилла сделала хищную паузу. Раздразнив Дамблдору нервы ожиданием, она продолжила: — Мракоборцы их быстро повязали, при этом Беллатриса кричала им: «Стойте! Мы же их не убили! Вы же обещали!» Тогда это сочли попыткой смягчить себе приговор. Но теперь… — ещё одна хищная пауза. — Пока колдомедики собирались, пока дозванивались до меня, пока подключали камин к сети летучего пороха, Алиса, прежде чем уйти в беспамятство на долгие годы, стала свидетельницей одной очень странной встречи. В комнату, где их пытали, вошли двое, которых она идентифицировала как мистера Грюма и дядю Элджи. У них был весьма любопытный разговор. Начал его Элджи, и его слова очень сильно удивили Алису.

— Грюм, ну я же сказал — убейте их и дело с концом!

— Не можем. Они сами отказались брать грех на душу. А ребёнка ты уж сам как-нибудь прибей, они из-за него и родителей отказались убивать! Мол, на детоубийство не подписывались, а значит, и остальных не станут, а вот помучить их — это с удовольствием. Но только помучить, учти это, Элд, мои бойцы видели, что они живы, так что не обессудь. Но если укокошишь их, то сам знаешь, на кого подозрение падет. Всего хорошего.

С чем Грюм и откланялся, и последнее, что видела Алиса, это дядя Элджи, стирающий память Фрэнку и ей. Вот так-то, Дамблдор. И сейчас я требую сатисфакции. Мне очень надо, чтоб твой верный пёс оказался за решеткой. Элджи, к сожалению, сдох, его уже не накажешь…

Дамблдор спал с лица.

— Н-но… к-как? Аластор сговорился с Элджи? Ничего не понимаю… — совершенно честно растерялся старик. — Августа, милая, что вы говорите? Я и предположить не мог, что Аластор выдаст Пожирателям Долгопупсов!

— Да при чем тут Пожиратели?! — взорвалась Августа. — Всё гораздо хуже — их заказали! Элджи навел убийц, и не его вина, что они оказались человечнее заказчика, отказались убивать малыша Невилла, а вместе с ним и родителей. Вопрос в том, кто именно должен был стать исполнителем? Сам Аластор или всё-таки Лестрейнджи и Крауч, которых он натравил?

— Н-но Аластор… — испуганно запротестовал Дамблдор, никак не желая верить в то, что его друг оказался вот таким оборотнем, волком в теле овчарки… Августа поняла и с сочувствием смотрела, как рушатся шаблоны Дамблдора. Ведь шизофрения не появляется на пустом месте, к тому же стала понятна и причина ходатайства Крауча-старшего, когда он в день гибели Черной метки потащил своего сына в Министерство, рискуя своим собственным положением в обществе и карьерным ростом. Крауча-младшего, кстати, оправдали и отпустили на поруки отца без права выезда за границу.

Осознав всё это, Дамблдор вздохнул и дал