Пленники судьбы - Санта Монтефиоре

Когда Роза возвратилась домой, Юджин даже не пошевелился. Она забралась в постель, легла на спину и уставилась в окно. Ей было всего двадцать шесть. Это ее жизнь. Чего еще ожидать от будущего?

Открыв глаза, Юджин прислушивался к дыханию жены. Оно становилось все тяжелее, пока она наконец не забылась сном. Он размышлял, куда она могла ходить ночью — просто подышать свежим воздухом или на свидание с другим мужчиной. Его ревность становилась сильнее при мысли о ее измене, а в голове шумело от догадок. Он, конечно же, мог прямо в лицо задать ей этот вопрос, тем самым вызвав очередную ссору, а еще подставив под удар самого себя, провоцируя обвинения в том, что он ей не доверяет. Или же он мог сделать вид, что ничего не произошло, надеясь на то, что он все-таки ошибается насчет ее связи на стороне. Закрыв глаза, Юджин молил Бога о том, чтобы Роза оказалась ни в чем не повинной и его подозрения не подтвердились. Тем более доказательства были весьма неубедительными — плод его ревнивого воображения. С этой женщиной нелегко было жить в браке, однако у него не было выбора. Он ее безумно любил.

Несмотря на огромное желание Максвелла остаться в замке, Диззи была непреклонна в своем решении. Она и так достаточно натерпелась, наблюдая, как он заигрывает с Сэмми. Ромина была рада, что они наконец-то уезжают. Уж кто-кто, а Максвелл и Диззи явно загостились.

— Даже как-то грустно, что они покинули нас, — сказала Ма, наблюдая, как их машина исчезает вдали. — По-своему я привязалась к ним…

— Задержись они дольше, и мне пришлось бы выставлять охрану возле дверей в комнату Сэмми, — сказал Люк.

— Прежде Диззи вонзила бы нож бедняжке в спину, — сказала его мать. — Если бы взглядом можно было убить, Сэмми уже давно была бы покойницей.

Ромина никогда не уставала от общества людей. Не успела она распрощаться с Максвеллом и Диззи, как приехал ее родной брат Джованни. Нэнни был крупным и круглым, как яйцо, мужчиной, набравшим вес, питаясь в основном макаронами и сыром, с тонкими лодыжками, которые он демонстрировал, надевая короткие брюки и яркие носки. Из-за рака горла его голос стал высоким и гнусавым. Но несмотря на болезнь, Джованни беспрестанно курил и не собирался отказываться от употребления пищи, которую он любил.

— Моя дорогая Ромина! — воскликнул он, шагнув на террасу в своих грязных бежевых брюках и мятой голубой рубашке. — Каждый раз, когда я вижу этот замок, он кажется еще величественнее и изысканнее. Вот что значит быть знатоком своего дела и иметь много денег. — Нэнни, конечно же, не обладал ни тем, ни другим.

Люк не видел своего дядюшку уже много лет, однако Нэнни обнял его, словно тот все еще был мальчишкой.

— Мадонна! Как же ты вырос-то!

— Ты говоришь прямо как мама.

— Ну этому вряд ли можно удивляться, ведь мы вышли из одной утробы. — Сев, Нэнни тотчас стал уплетать рогалик. — Можно принести мне немного масла? — попросил он Вентуру. — И бокальчик вина. — Он уже был знаком с Ма и Карадоком. Эти трое напоминали цирковое трио.

Дети появились в сопровождении Сэмми, на которой поверх купальника был надет саронг. Нэнни обожал детей, но что касается молодых женщин, то с ними он чувствовал себя менее уверенно. Он пробежал своими бесцветными глазами по прекрасной фигуре Сэмми, чувствуя, как на лбу выступили крупные капельки пота. Стараясь скрыть смущение, он снова обратил внимание на детей, и вскоре они уже заливались смехом, потешаясь над его веселыми шутками и странным голосом. Порчи, который явно испытывал симпатию к девочкам, сопел и хрюкал возле них, соревнуясь с их двоюродным дядюшкой за их внимание. Сэмми исчезла внутри, чтобы переодеться к ленчу, и скоро появилась в сарафане. Нэнни взял себя в руки и после того, как отведал все четыре блюда, сел с большим бокалом лимончелло и сигаретой в тени и принялся разгадывать кроссворд из газеты «Таймз».

— Вся беда в том, — доверительно говорила Ромина, обращаясь к Ма, пока они попивали мятный чай, — что у моего дорогого братца редкий ум, но ужасная зависимость от алкоголя и обжорства. Он мог бы стать великим человеком, писать сценарии к фильмам, однако он ленив и потворствует своим желаниям. А сейчас он состарился, и уже слишком поздно. Посмотри на него, он явно скучает, разгадывая кроссворд, для него это так легко, и, кстати, английский даже не его родной язык. Он может изъясняться по-гречески и по-латыни, а также прекрасно владеет итальянским, испанским, французским и английским языками, но, несмотря на все это, не имеет за душой ни гроша.

— Держу пари, когда-то он был очень красив, — сказала Ма.

— Он был просто восхитителен, словно греческий бог. А теперь зарос жиром и потерял большую часть своих волос. Ему почти семьдесят. И если он не поостережется, то вряд ли дотянет до семидесяти одного.

— А чем он занимает свой досуг?

— Собирает игральные карты. У него самая огромная в мире коллекция игральных карт «Тюдор». Они стоят целое состояние, но он их ни за что не продаст. Джованни хранит их где-то по секрету от всех. У него мания. Ему кажется, что кто-то собирается вломиться к нему в дом и ограбить его. — Ромина допила свой чай. — Ну и где же мой дорогой Порчи? Он такой же круглый, как футбольный мячик, хотя не притрагивается к еде. Я никак не могу найти этому объяснения.

— Давай-ка сходим в твою экзотическую постройку, — предложил Нэнни, откладывая в сторону газету.

— Вы уже справились с кроссвордом или вам помочь? — поинтересовалась Ма.

— Боюсь, я его уже разгадал. Хотя, возможно, вы могли бы проверить мои ответы, просто так, на всякий случай, чтобы я убедился, что не допустил ошибки. — В его глазах блеснул озорной огонек: Нэнни явно не ошибся.

— С превеликим удовольствием, — ответила Ма. — Но сначала я вместе с вами схожу к флигелю. Нельзя же целый день просиживать зад, ведь он может потерять свою форму.

Все трое неторопливо побрели по тропинке, ведущей к маленькому каменному строению. Нэнни вдыхал цветочный аромат сада и вздыхал.

— Ты живешь в настоящем раю, Ромина. Я был бы счастлив в один прекрасный день лечь и умереть здесь, среди этого покоя и красоты.

— Нет, Нэнни, лучше оставайся живым… А если уж надумаешь умирать, то, пожалуйста, что-нибудь подстели, иначе мы тебя просто не поднимем, — сказала Ромина, открывая дверной замок.

Ма и Нэнни следовали за ней. Их глаза постепенно привыкали к темноте.

— А не прилечь ли мне здесь? — произнес Джованни. — Хотя, похоже, у кого-то уже возникла такая идея.

Ромина провела рукой по одеялу.

— Что? Опять?

— Все это очень напоминает детскую сказку о медведях, — сказала Ма.