Королевская страсть - Патриция Хортон

Мэри взяла под руки Карла и Генри, и они пошли по аллее. Яков отстал от них, сославшись на то, что дорожка узковата для четверых. Карл иронически усмехнулся и вежливо склонил голову, слушая Мэри. Но почти ничего не слышал, поскольку заметил Барбару, быстро идущую к ним навстречу. Освещаемая ярким солнечным светом, она была необыкновенно хороша.

Поровнявшись с ними, она сделала легкий реверанс и сказала:

— Простите, сир, мое опоздание. Меня задержала портниха. — Она невольно подняла руку к груди, словно хотела успокоить дыхание, и взгляды трех мужчин последовали за этим движением.

На лице Мэри появилось жесткое, неприязненное выражение, и она выдернула руку из-под руки Карла. Пытаясь сгладить ситуацию, Карл сказал:

— Мы с Барбарой договорились поехать в театр, посмотреть последнюю пьесу Драйдена. Не желаете ли присоединиться к нам? — Не обращая внимания на возмущение Мэри, он предложил Барбаре руку, демонстративно брошенную его сестрой.

Яков и Генри с готовностью согласились, но Мэри окинула Барбару долгим надменным взглядом — от перьев на шляпке до изящных кожаных туфелек и презрительно сказала:

— Думаю, что нет. Я слишком дорожу своим добрым именем. Английской принцессе не пристало находиться в обществе шлюх! — Она резко развернулась и решительно пошла прочь.

Лицо Карла угрожающе потемнело, он гневно окликнул ее, но Мэри лишь подняла повыше свои пышные юбки и с максимальной скоростью, приличествующей ее высокому положению, устремилась вдоль аллеи.

Яков и Генри, заслоняя Барбару от посторонних глаз, старались утешить ее. Карл обернулся и мягко сказал:

— Мне очень жаль, что все так вышло, Барбара.

Барбара смотрела на них изумленными, полными слез глазами.

— Но откуда такая ненависть? Ведь в Голландии она была так мила со мною! — Барбара тепло вспоминала то дружеское участие, которое принцесса Оранская проявляла к ней, когда она привезла золото для короля в Гаагу. Мэри была так внимательна к ней и с искренней доброжелательностью пыталась тогда рассеять робкое смущение Барбары.

Карл гневно передернул плечами.

— Наша матушка имеет огромное влияние на Мэри, и к тому же, несмотря на легкомысленный вид, наша сестричка невероятная ханжа.

Яков и Генри тоже всячески старались ободрить Барбару. Яков в заключение сказал:

— Да она просто в бешенстве от моей женитьбы на Анне и выплеснула часть своего гнева на вас.

Генри галантно добавил:

— К тому же она явно завидует вашей несравненной красоте.

Трое мужчин наперебой утешали Барбару, и она, весело рассмеявшись, оценила их старания. Но в глубине ее души притаился страх, и Барбара, вздрогнув, приложила руку к животу. Вряд ли Мэри будет любящей тетушкой ребенку, которого носила Барбара.

Время шло, и Барбара начала понимать, что Мэри может стать очень опасным врагом. Ее холодность к Барбаре так и не растаяла, но основная ее энергия была направлена на расторжение брака Якова и Анны. Она не делала секрета из своих антипатий, и вокруг нее быстро образовался кружок придворных, не одобряющих этот альянс.

Под ее влиянием Яков постепенно сократил свои визиты к Анне и начал сожалеть о поспешной женитьбе.

Однажды вечером Барбара устроила грандиозный прием в своем доме на Кинг-стрит. Карл и Яков, как обычно, были среди приглашенных. Случайно она услышала, как граф Арранский говорил Томасу Киллигру:

— По-моему, мы лишь докажем свою преданность герцогу Йоркскому, если поможем ему расторгнуть этот брак.

Эта странная фраза не выходила у Барбары из головы, и лишь часом позже она смогла по достоинству оценить эти дружеские намерения, подойдя к Якову, сидевшему вместе с ними за карточным столом.

— Анна Гайд недостойна тебя, — говорил Якову граф Арранский. — Она многих одаривает своей благосклонностью.

Легковерный Яков с изумлением смотрел на него, и граф ухмыльнулся.

— Я и сам пользовался ее благосклонностью в Хаунслидайке.

Барбара возмущенно сказала:

— Постыдитесь, милорд! — Она положила руку на плечо Якова, который с открытым ртом слушал эти наветы.

Генри Джермин не преминул подбавить масла в огонь:

— Да-да, я тоже встречал эту леди после ее прибытия из Голландии. Как-то днем на бирже она назначила мне свидание.

— Яков, ведь она тогда уже носила вашего ребенка, — пылко сказала Барбара, страшно переживая, что такие разговоры ведутся в ее собственном доме. — Подумайте, насколько невероятно все, что вам говорят!

Но, к сожалению, Яков не обращал внимания на ее замечания, его взгляд блуждал по лицам приятелей, и в них он читал подтверждение сказанному. Один Карл был насмешлив и недоверчив.

Сэр Чарлз Беркли вдруг рассмеялся.

— Похоже, что благосклонность этой дамы была поровну распределена между нами. Мне тоже удалось поразвлечься с ней.

Барбаре захотелось ударить его, она была близка к тому, чтобы выпроводить всю эту компанию, но Карл опередил ее, сказав:

— Господа, вы оскорбляете замужнюю женщину. Мне жаль, что у герцогини Йоркской так мало преданных друзей.

— Но если Анна изменяла мне со всеми моими друзьями… — расстроенно промолвил Яков.

Карл резко оборвал его:

— Не будь таким доверчивым ослом, братец. Джентльмены перестарались, пытаясь доказать тебе свою дружбу за счет невинной девушки.

Он жестом смирил протесты Якова и закончил:

— Я не желаю больше обсуждать эти глупости. Если тебе не хватает мужества защитить свою жену от клеветы, то это вынужден сделать я. — Он обернулся к сидящим за столом кавалерам со словами: — Джентльмены, надеюсь, вы поняли меня?

Они подчинились; мрачноватые выражения их лиц говорили о том, что они без восторга отнеслись к словам короля. Канцлер не пользовался популярностью при дворе, и мало кому нравилось возвышение его дочери.

Барбара заметила, что придворные в течение вечера то и дело отводили Якова в сторонку, подальше от ушей короля, и приватно беседовали с ним. Слушая их пикантные истории, Яков удрученно кивал и к концу вечера выглядел совершенно убитым. Барбара очень расстроилась и разочарованно смотрела на Якова, удивляясь его глупой доверчивости.

Остаток вечера прошел как в тумане; она рассеянно улыбалась гостям, но едва осознавала, о чем они говорили. Ею овладел страх, которого она еще не испытывала в своей молодой беспечной жизни.

Подобно Анне, Барбара всецело зависела от одного мужчины и могла рассчитывать лишь на его покровительство. Стоит Карлу охладеть к ней, и этот дом опустеет в мгновение ока, все гости разбегутся. Если Карл перестанет любить ее, кто тогда защитит ее и ее будущего ребенка? Раз один брат не проявил должного недоверия к сплетням, то, возможно, и другой в свое время поступит также.