Военный трофей - Элизабет Вон

Ему ответили все, кто смог понять его слова.

— Мы будем помнить.

Жоден опустил ладонь, глубоко вздохнул и начал петь.

Его речь звучала богаче и намного глубже, чем я ожидала. Песнь заполнила комнату, останавливая все шорохи и шепотки. Каким-то образом его голос объединил нас, позволил поделиться своей болью и на краткую секунду сделал единым целым. Язык не стал барьером. Для тех, кто понимал, в песне говорилось о возлюбленных, которые больше никогда не увидят небо, не разделят сладость кубка с вином. Или радость смеха. В ней говорилось о пустоте за столом, заброшенном домашнем очаге, о дыре в сердце. Мои глаза наполнились слезами. Я вспомнила отца и того воина, что умер благословив меня на прощание. Я опустила голову, стараясь не дать волю своему горю.

Остальные тоже не остались безучастны. Я бросила взгляд на Кира и увидела крепко сжатый кулак и побелевшие костяшки пальцев.

И тут песня изменилась. Голос Жодена зазвенел в надежде на воссоединение, что любимые снова поскачут на лошадях под бесконечными небесами и испьют ещё неизведанных вин. Я сумела поднять голову и посмотреть на Жодена, пока в воздухе витали финальные строки. Я вытерла глаза, захлюпала носом и заметила, что и остальных тронула эта песня.

Утихли последние ноты, и Жоден снова поднял руку.

— Чтобы помнили.

И раздался ответ:

— Мы будем помнить.

Кир повторил слова и продолжил:

— Благодарю тебя, Жоден. Ты оказал нам честь.

Жоден поклонился и попятился к толпе.

Архиепископ вышел вперёд, готовясь по традиции благословить монарха. Бросив осторожный взгляд в сторону Ксиманда, он встал перед Киром, поклонился и благословил его. В конце Кир уважительно кивнул первому лицу нашей церкви.

Без всяких раздумий архиепископ повернулся ко мне, и я увидела, как расширились его глаза, когда он понял, что натворил. Традиция требовала благословить и королеву, а трофей едва ли подходил на эту роль. Казалось, бедняга совершенно растерялся, но решил кивнуть мне. Я кивнула в ответ. Я сомневаюсь, что он даже осознал, как вздохнул от облегчения, повернувшись благословить народ.

Архиепископ не успел произнести финальных слов, как Кир поднялся с трона. Я решила ждать, но он протянул мне руку, и я встала рядом с ним. Мы прошествовали к залу ожидания в полной тишине.

И ксиане, и огненные заполнили пространство перед дверью, но все разошлись, пропуская нас вперёд. Ксиане не знали, каким правилам этикета нужно последовать: стоит ли им поклониться или сделать реверанс, да и кому. У огненных не было такой проблемы. Они выпрямили спины и вздёрнули подбородки с торжественным взглядом.

Мы подошли к двери, и я увидела множество знакомых лиц, включая лорда Дерста. Нахмурившись, он отступил назад, словно не желая касаться меня; его губы искривились в оскал.

Лорд вытянул голову вперёд и посмотрел мне прямо в глаза.

— Шлюха, — яростно произнёс он.

Его голос прозвучал тихо, но вполне разборчиво. Я покраснела и отвела взгляд в обиде, что почти не почувствовала, как Кир отпустил мою ладонь. Звук доставаемой стали, вспышка движения. Я оглянулась и увидела, как меч Кира глубоко зашёл в грудь Дерста.

Время как будто остановилось. Дерст выпучил глаза и медленно осел на пол. Кир вытащил меч из тела и махнул им, обрызгивая кровью одежду близстоящих. Дерст издал непонятный звук и зажал рану. Люди отстранились, позволяя лорду упасть к их ногам. Раздался крик, и все стали толкаться, желая выйти вперёд и получше разглядеть происходящее.

— Тишина, — приказал Кир, доставая кусок ткани, чтобы вытереть клинок.

В гробовой тишине зал с ужасом смотрел, как военачальник бросает на пол окровавленную ткань и вкладывает меч в ножны на поясном кольце. Удар металла об металл привлёк внимание больше, чем голос.

— За оскорбление — мстят.

Тишина стала ещё более зловещей. И, к моему ужасу, ксиане положили ладони на свои мечи, следя за огненными вокруг нас.

— Трофей.

Я резко подняла взгляд и увидела, что Кир стоит рядом со мной, протягивая руку. Ту руку, что в одно мгновение убила лорда Дерста. Ту руку, что спасла мою жизнь на рынке.

Все замерли, приковав взгляд к этой руке, и я знала, что мир в тот момент балансировал на краю меча. Оттолкни я её, встань на колени и помоги Дерсту, и найдутся те, кто использует ситуацию в качестве оправдания обнажить меч.

Помня о своём положении, помня о своём долге, помня о мёртвых, которых все ещё хоронили за пределами городских стен, я протянула Киру ладонь и позволила вывести себя из тронного зала.

За нами последовал Ксиманд вместе с лордом Уорреном. Тронный зал взорвался гулом, но его отрезало от нас, как только захлопнулась дверь.

Секунду мы простояли в тишине. Кир прошёл к камину.

— Церемония прошла хорошо, — произнёс он так спокойно, словно ничего не произошло. Словно в тронном зале не умер человек. Словно я не бросила его лежать в луже собственной крови.

Ксиманд не ответил. Уоррен откашлялся.

— Было умно позволить нашим священникам прочитать молитвы. Такой поступок высоко оценят. — Он тоже проигнорировал произошедшее.

Кир наклонил голову.

— Мы чтим мёртвых с обеих сторон. — Он оценивающе посмотрел на Уоррена. — К сожалению, нам не удалось поговорить с вами вне рамок переговоров или официальных бесед. Я бы с радостью обсудил ваши стратегии, особенно на реке.

Губы Уоррена искривились в усмешке.

— Я буду только рад.

— Завтра? В полдень. Приведите своих людей, и мы вместе пообедаем.

Я в оцепенении смотрела, как они болтают ни о чем, словно все хорошо и прекрасно, как будто Кир только что не убил человека за простое оскорбление. Моё сердце кровоточило в груди, а воздух в комнате казался отяжелевшим и сверхтеплым.

Кир поднял плащ со стула, куда бросил его перед церемонией.

— Я хочу осмотреть замок.

— Озар покажет вам дворец, — проскрежетал Ксиманд.

— Нет, — прервал его Кир. — Я хочу увидеть все глазами трофея.

Ксиманд сжал челюсть. Никогда ещё не видела на его лице такой злости и страха. Казалось, у него задёргался правый глаз, а ладони сжались в кулаки. Я задержала дыхание, ожидая какая из эмоций победит.

Руки Ксиманда расслабились. Его голова дёрнулась, как будто в кивке, и он прошёл к двери. Уоррен с покорным взглядом последовал за ним.

— Я должен знать размер его владений. — Голос Кира прозвучал как кошачье урчание. Ксиманд замер в дверном проёме.

Кир продолжил говорить:

— Я должен назначить нового лорда как можно скорее.

Уоррен встал вполоборота к Киру.

— Военачальник, по нашим традициям сын наследует владения своего отца. Сын Дерста, Дегнан, является его наследником.