Как стать злодеем в Габене - Владимир Торин

Что же его ждет?

Нос повесил мистер Мяуси

Скоро сам повиснет он.

Жить ему лишь час остался:

Очень плохо себя вел.

В полночь мы его повесим

Прямо в пабе, без забот,

Новый год без бед начнется

Он с собой их заберет…

Зои нырнула за стоявшие тут же ящики с табаком, на которых чернел штемпель с изображением моржа, и почти сразу же мимо прошел мальчишка в рубашке с закатанными до локтей рукавами и зализанными назад волосами. В руках он держал пустую кружку: видимо, его отправили в погреб за добавкой, пока мистер Брекенрид не видит.

Мальчишка, как и предполагала Зои, спустился под паб и подошел к одной из бочек. Повернув ручку на кранике, он наполнил кружку элем. После чего развернулся и направился обратно к лестнице.

Мисс Гримм уже решила было, что мальчишка вот-вот уйдет и можно будет наконец убраться отсюда, но что-то его вдруг остановило. Он замер на первой ступеньке, повернул голову…

«Он меня заметил? – хмуро подумала Зои. – Эй, что это он делает?!»

Мальчишка поставил кружку на ступень и вернулся в погреб.

– Думаю, не будет страшно, если я посмотрю, как ты там, – негромко проговорил он и открыл низенькую дверцу в самом темном углу погреба. До Зои донесся приглушенный вой.

«Что там такое творится?»

– Эй, мистер Мяуси, – со смехом сказал мальчишка, – получай!

Раздался звук удара, и вытье стало громче. Это были ужасные, невыносимые звуки, и Зои поняла, что просто не может оставаться на месте. Она выбралась из укрытия, на цыпочках прошла по проходу между пирамидами бочек и ящиков и наткнулась на странную и при этом отвратительную картину.

Мальчишка обнаружился в крошечной каморке. Он смеялся и что есть силы пинал ногой лежащий на полу мешок. Мешок дергался и трепыхался, из него раздавался тот самый вой. Подойдя ближе, Зои Гримм разобрала, что к вою примешивается и жалобное, полное боли, мяуканье.

В мешке был кот. Тот самый мистер Мяуси?

Кот так отчаянно орал, что холодное, наполненное снегом и зимой сердце Зои Гримм не выдержало.

– А ну, прекрати, гаденыш, – прошипела она.

Мальчишка дернулся от неожиданности и распахнул рот, уставившись на Зои.

– Что здесь творится? – Мисс Гримм угрожающе шагнула в каморку, и мальчишка попятился.

– Вы… вы кто? – выдавил он.

Зои покачала головой и скривилась от презрения и отвращения. Она все поняла.

Разумеется, она слышала о некоей старой полицейской традиции, с которой был связан кот. Говорили, что в Новогоднюю ночь констебли отлавливают кота, после чего избивают его (и каждый обязан внести свою лепту), а потом вешают несчастное животное. Эти злыдни считали, что таким образом они передают ему все возможные беды, которые могут с ними приключиться в следующем году.

До сего момента Зои Гримм полагала, что все это просто сплетни. По всему выходило, что это не так, а мистер Мяуси уже был заготовлен для полуночного повешения.

– Знаешь, – сказала мисс Гримм. – Я пытаюсь. Пытаюсь стать настоящей злодейкой, творить бесчинства и кромешные дела, но то, с чем я сталкиваюсь на своем злодейском пути в последнее время, отчего-то во стократ хуже всего, что только может прийти мне в голову устроить. Зло, живущее в людях, словно просыпается в эти праздничные часы, оно клубится и расползается по городу. Черные души и пустые прогалины в груди без сердец. Я не дам вам убить бедняжку, злобные суеверные мрази…

Зои Гримм шагнула вперед и склонилась, чтобы взять мешок, но мальчишка не случайно присутствовал в полицейском пабе в новогоднюю ночь – это было подлое и прожженное существо. Он попытался схватить ее за волосы.

И все же он не знал, с кем связался. Зои Гримм, несмотря на свои редкие моменты сомнений, была настоящей злодейкой. Она отпрыгнула от мальчишки на несколько футов, совершив впечатляющий пируэт. А затем, выхватив из висящей на плече сумки снежок, размахнулась и бросила его в маленького полицейского прихвостня.

Снежок врезался мальчишке прямо в лицо. Тот принялся фыркать и отплевываться от снега, а ему в нос летел уже следующий. А затем еще один и еще. Взвыл уже сам мальчишка.

Зои не дала ему опомниться. Первым делом она вытащила мешок с котом из каморки, а потом вернулась и схватила мальчишку за волосы. Тот закричал и замахал руками, но Зои была сильнее… намного сильнее…

Она прижала его руки к дверному косяку и захлопнула дверь. Погреб наполнился душераздирающим криком.

– Это тебе за мистера Мяуси, – самодовольно сообщила Зои Гримм. – Если бы я только могла сломать пальцы всем злыдням из этой гадкой харчевни… но ничего, я этим займусь, как только появится свободная минутка. Обещаю тебе.

Подняв притихший мешок, Зои Гримм направилась к лестнице.

– Не будем задерживаться в этой дыре, котик, – сказала она. – Мне сегодня еще предстоит главное представление. А перед этим нужно воспользоваться украденными ключиками.

Оказавшись у окна, Зои открыла ставни, впустив на лестницу метель.

Бросив последний злой взгляд на орущего мальчишку, она нырнула в окно и исчезла в снегу.

Глава 9. Тайна воришки подарков.

4 часа дня. 8 часов до Нового года.

Тикали большие напольные часы, в камине похрустывали дрова. За окном шел снег и подчас доносились завывания ветра, но в гостиной было тепло и вполне уютно. Коричневый клетчатый гарнитур, состоящий из продолговатого дивана и пары глубоких кресел, манил, вот только посетительнице никто не предложил присесть.

Полли Уиннифред Трикк выдержала долгий испытующий взгляд, даже не моргнув, хотя это было непросто из-за кривляний мерзкого мальчишки, который выглядывал из-за спины мамочки.

– Вы не очень-то похожи на того, кто способен нам помочь, – важно проговорила миссис Гриззелоу, обладательница длинной шеи, носа с горбинкой и блеклых, почти отсутствующих губ.

«Забыла свой полицейский шлем дома!» – хотелось ответить Полли, но она утомленно вздохнула и сказала лишь:

– Вы ведь писали в газету, мэм?

Подумать только: за последние пару часов она уже добрую дюжину раз успела услышать, какая она ни на что не годная и что даже от чокнутого констебля, мистера Пресс-папье, было бы больше пользы – длиннее список уничижительных замечаний и пренебрежения в ее адрес за один день прежде выдавала лишь великая и ужасная Эления Трикк, ее собственная мать.

– Но я рассчитывала,