Ведьма самых вредных правил, или мачеха ведёт отбор - Кристина Миляева

меня сильнее всего. Нет… Я нашла как выкрутиться. И заранее настроила всех против Никаса, если Малика не очнётся. Но это не снимало с меня тяжёлого груза ответственности за все происходящее. По крайней мере, я не могла гарантировать остальным безболезненное возвращение принцессы.

Обычно все сказки заканчивались красивой историей о благородной любви. Но на практике и собственной шкуре я убедилась в том, что это бывает только в рассказах. В жизни не так, как в моем любимом сборнике сказок, доставшемся мне от бабушки. Тут каждый имел свои мотивы и готов без зазрения совести идти по головам. Оказалось, что лирики оставляли все это за чертой переплёта и не выворачивали наизнанку подноготную героев. Все их грязные мыслишки и поступки надёжно скрывались от читательских глаз вуалью нежности и трагедии.

Возможно, я немного утрировала и головой это понимала, но на деле сложно принять подобный исход. Казалось, что ещё мгновение – и все развалится на осколки. И не будет мне прощения. Даже упади я в ноги и моли о нем высшие силы. И хорошо, если мои слова исполнятся сейчас, став полноценной реальностью. Не дай бог мне придётся отдавать приказ о казни! Я этот вариант никогда всерьёз не рассматривала и не думала о последствиях, предлагая его на суд министров и аристократии.

Но теперь менять что-либо было поздно: мы уже сделали свой ход и до развязки этой истории оставались считанные мгновения. Как только Никас зайдёт в спальню принцессы, все повиснет на волоске. И если он совершит ошибку, то, возможно, и мне уже не сносить головы. По крайней мере, я верила в такой исход больше, чем в благоприятный. Ибо в душе извивался какой-то странный червячок тревоги, грызущий меня изнутри и безостановочно намекающий на то, что мы должны были спасать свои шкуры и ещё час назад унести задницы из этого чёртова места.

С тяжёлым вздохом я прикрыла глаза и попыталась успокоиться. Теперь я как никогда ясно поняла значение фразы «Перед смертью не надышишься». Вот что-то такое со мной и происходило. Я словно задыхалась в этих стенах и не могла адекватно мыслить. У меня тряслись руки и подкашивались ноги. И даже в голове набатом стучало лишь то, что мне следовало спасать свою жизнь и лететь стремглав отсюда вместе с единственным человеком, который любил меня и заботился обо мне. Слава богу, что дворяне были заняты рассматриванием покоев принцессы и не обращали никакого внимания на меня саму.

Прижавшись сильнее к надёжной руке, я почувствовала, как мужчина медленно начал поглаживать меня по основанию шеи, успокаивая и даря невесомую поддержку. Глянув наверх, узрела суровый и ничего не выражающий взгляд. Все же, в отличие от меня, он умел держать лицо и оставаться полностью собранным и несгибаемым. Настоящая железная воля, запертая в броне из самоконтроля и величественной поступи. И от этого кружилась голова. Ведь я помнила, как он стоял передо мной на коленях, целовал руки и умолял дать шанс. Хотя бы призрачную надежду на то, что мы будем вместе. Даже если для этого придётся преодолеть много сложностей.

По крайней мере, рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. А его горячая ладонь на коже успокаивала и дарила умиротворение. Я словно знала, что, даже если мир рухнет, Гилир останется рядом и до самого последнего вздоха будет защищать меня. Это будоражило и в то же время немного пугало. Не привыкла я зависеть от кого-то, тем более вверять этому кому-то в руки судьбу своего бренного тела. Точнее, даже не своего, а того, в которое я попала волей магического случая и схожести душ. Если бог смилуется, то на сегодняшнем вечере все завершится и мне более не придётся носить чужую маску и заменять настоящую королеву.

А если нет… То мне было немного страшно думать о таком исходе, ведь пока картинка на экранах не менялась и Никас не дошёл до покоев падчерицы. И если мои слова окажутся пророческими, то за нанесённое оскорбление его кто-нибудь мог и прибить. Все же Малику народ действительно очень любил и хотел для её всего самого наилучшего. Я тоже испытывала к ней симпатию и не могла сказать, что она этого недостойна. Девочка явно настрадалась, и стоило подарить ей хотя бы толику света и счастья. Я честно старалась это сделать, и теперь оставалось лишь ждать, когда дверь её спальни открою не я, а её истинная судьба.

Может, это было глупо с моей стороны, но я верила, что добро всегда возвращалось к нам и потом становилось крошечными бусинками нежности и счастья, которые мы перебираем в конце своего пути, веря, что все будет хорошо. И я хотела стать для неё одной из этих ярких жемчужинок, висящих на скромной ниточке памяти. Даже если будет больно и обидно, я все приму и пойму. От темной ведьмы не мечтает избавиться разве что дурак. Хотя тёмная не всегда синоним злой. Но вряд ли об этом в моем королевстве хоть кто-нибудь будет слушать

Они и так уже настрадались от прошлой версии меня, и упрекать их в пренебрежительном отношении ко мне я не смела. У каждого должно было быть своё собственное мнение на этот счёт. Встрепенувшись после столь крамольных мыслей, я упёрлась взглядом в экран, на котором наконец-то начало хоть что-то происходить. Видимо, принца все же пожалели и не добили прямо в коридоре по пути к покоям спящей принцессы. Он медленно отворил входную дверь и осмотрелся по сторонам в попытке понять: ещё одна пакость от злой мачехи или все происходило взаправду.

Ну, в этом я его тоже понимала: когда твоя тёща последняя тёмная ведьма, от неё можно ожидать чего угодно. Обман, ложь и коварство следовали за мной, точнее, за первой версией меня, по пятам. Она была ярким их олицетворением, а я не могла так быстро избавиться от подобного клейма. Так что страдали в этом плане мы все вместе. С тяжёлым стоном я выпрямилась и привлекла внимание аристократов к тому, что, кажется, мы вот-вот станем свидетелями настоящего чуда и проявления истинной любви.

Никас медленно вошёл в комнату и прикрыл за собой дверь. Парень выглядел напряженным и немного растерянным. Словно он сам себе в этот момент не верил и думал, как изменить своё отношение ко всему происходящему. Даже если мне казалось, что он искренне любил падчерицу, в этот момент в каждом его движении, жесте и позе читались нервозность и желание показать, что