Прекрасная колдунья - Патриция Райс

Для себя Эйлин захватила одно хорошее платье из тонкого шелка, которое казалось ей сейчас даже слишком легким для прохладных весенних ночей, но оно занимало мало места и почти не мялось в походном мешке. Правда, у Эйлин была всего одна нижняя юбка, а кринолина не было вовсе, поэтому в своем простом платьице она будет казаться обычной провинциалкой, но это обстоятельство меньше всего волновало девушку.

Обтеревшись, Дрейк подошел к Эйлин и повернул ее лицом к себе. Возможность обнимать и целовать ее, когда вздумается, сильно помогала юноше справляться с той болью, которая поселилась в его душе последнее время. У него отняли все: дом, состояние, сестру, наконец. Но они не смогут отобрать у него Эйлин. Дрейк был в этом твердо уверен и наслаждался каждым мгновением близости с ней.

Проведя пальцами по ее нежной щеке, Дрейк испытующе посмотрел ей в глаза:

– Ты волнуешься, любовь моя?

Эйлин покачала головой, не отрывая взгляда от красивого лица Дрейка. Правильные черты лица, высокие скулы, чувственный рот. Как хотелось Эйлин обладать даром рисовать человеческие лица или хотя бы вытачивать фигуры из камня. Хотя нет. Эйлин внезапно решила, что передать облик человека со всеми подробностями, всеми его внутренними переживаниями можно только красками на холсте. А как еще можно запечатлеть это мерцающее золото его кудрявых волос, показать всю глубину его небесно-синих глаз? Ах, ну почему она не умеет писать портреты?

– Ты сделаешь мне одно одолжение, принцесса? – Дрейк нежно провел большим пальцем по щеке Эйлин.

Она вопросительно посмотрела на него.

– Пожалуйста, не нужно здесь притворяться немой. Позволь мне, а не твоему молчанию защитить тебя. Я хочу, чтобы здесь ты была счастлива.

Эйлин об этом как-то не думала. Она привыкла отвечать на все вопросы внешнего мира молчанием. И сейчас она не видела особых причин говорить в этой странной, незнакомой ей стране, ведь она и языка-то почти не знала. Все время их путешествия она позволяла Дрейку говорить за них обоих. И теперь он просит, чтобы она одна встала против целого света. Эйлин вдруг охватила паника.

– Но я не знаю языка, – тихо возразила она. – Я сама могу позаботиться о себе. Тебе не нужно волноваться…

Дрейк накрыл ее рот рукой.

– Мой дядя говорит по-английски. Если он спросит тебя о чем-то, ты ему ответишь. Здесь ты своим молчанием не только никого не защитишь, но, наоборот, можешь подставить под удар. Немая девушка привлекает к себе слишком много ненужного внимания. Ты ведь не этого хочешь?

Она поняла. Слух о том, что во Францию приехала немая девушка, несомненно, в скором времени достигнет ушей ее дяди и тети в Англии. Они и так достаточно огорчались по ее вине, и Эйлин не хотела снова становиться причиной их горя. Она молча кивнула.

Дрейк удовлетворенно улыбнулся и потянулся за своей одеждой.

– Прекрасно. Мне очень не хотелось в доказательство своей правоты отшлепать тебя прямо здесь. Ведь это вызвало бы лишние подозрения у этих любопытных девиц.

Возмущенная Эйлин не нашла ничего лучше, как в отместку ущипнуть Дрейка за голый зад. Он взвыл от неожиданности, и Эйлин, подхватив свою одежду, опрометью кинулась в дальний угол.

– Не подходи ближе – или я выбегу из комнаты прямо так. И тогда пусть эти пошлые девицы думают все, что им захочется.

Дрейк замер на месте и предостерегающе сказал:

– На твоем месте я остерегался бы вовсе не этих милых девушек. Если ты появишься на лестнице в таком виде, на тебя будет обращено больше мужского внимания, чем ты видела за всю свою жизнь. Я ревнивый человек, принцесса. Ты ведь не хочешь, чтобы я поубивал половину мужского населения Версаля в первый же день нашего приезда?

– Если ты собираешься стать тираном, я боюсь, что сделала серьезную ошибку, – ответила она со всем достоинством, которое еще можно сохранить, когда изо всех сил пытаешься влезть головой в узкий ворот рубашки.

При виде растрепанных волос, торчащих из горловины, Дрейк засмеялся и принялся натягивать на себя бриджи. Если Эйлин и дальше будет дразнить его, Дрейку будет чертовски сложно сдерживать свою рвущуюся на волю страсть.

– К тому времени, как я верну тебя твоему дядюшке, ты превратишься из несносной дикарки в молодую благовоспитанную леди.

Когда Эйлин заметила, что мешает Дрейку натянуть бриджи на ягодицы, ее глаза заискрились смехом.

– Напротив, милорд, – ответила она преувеличенно серьезно. – К тому времени, как мы вернемся в Англию, вы превратитесь из напыщенного скряги в несносного дикаря.

Когда Дрейк набросился на нее со всей яростью разгневанного мужчины, Эйлин только весело рассмеялась. Ее смех вылетел в открытые окна и рассеялся в теплом солнечном воздухе.

Последние воспоминания о веселом времени в гостинице улетучились, когда изящно одетый слуга проводил их в кабинет французского дядюшки Дрейка. Посмотрев на надменного слугу, его богатую ливрею из красного и золотого атласа, на завитый и напудренный парик. Эйлин поняла, что все ее старания выглядеть хоть как-то прилично ни к чему не привели. Ее платье из простого шелка, под которым была одна-единственная нижняя юбка, казалось просто нищенским на фоне великолепия этого огромного дворца, с которым не шел ни в какое сравнение даже Шерборн.

Увидев у себя в доме Дрейка в сопровождении незнакомой девушки, дядюшка удивленно поднял бровь, однако радушно поприветствовал племянника, затем вежливо поздоровался с Эйлин. Камзол Дрейка после многих недель, проведенных в мешке, выглядел не лучшим образом. Он был весь помятый и немного пыльный. Но хозяин замка ничего не сказал о приличии. О том, что произошло при Куллодене, в последнее время говорили очень много. И если его племянник решил принять участие в этой бойне, он, очевидно, принял сторону проигравших. К несчастью, а может быть, к счастью.

– Очень удивлен, что вижу тебя, Дрейк. – Граф указал Дрейку и Эйлин на кресла и налил гостям вина. – Но может быть, хоть ты мне объяснишь, почему вдруг эти два негодяя – сыновья моей сестры – появились несколько недель назад на пороге моего дома, рассказывая какие-то бредни?

Вздохнув, Дрейк благодарно взял бокал и отпил небольшой глоток.

– Значит, они в безопасности. Я боялся, что эти прохвосты найдут-таки способ вернуться обратно и принять участие в этой резне при Куллодене.

– Теперь я начинаю понимать, – с мрачным видом продолжил граф. – Ты устроил все так, чтобы они оказались подальше от места действия. Очень благодарен тебе за это. Надеюсь, ты приехал не для того, чтобы сообщить мне, что поучаствовал в этом побоище вместо них? Ведь, несмотря ни на что, у Чарлза Стюарта не было ни единого шанса на победу.