Ржевский 2 - Семён Афанасьев

class="p1">— Дим, не вздумай реагировать, — спокойно сказала менталистка на языке Залива.

Первым делом она ещё за три шага убедилась, что из присутствующих их никто не понимает.

Глава 21

ИНТЕРЛЮДИЯ

Разговор двух неустановленных абонентов. Содержание беседы защищено от прослушивания специальным протоколом магосети Дома Воронцовых.

— Здравствуйте! Хорошо, что вы не спите!

— Ваше Сиятельство, пугаете. Нам что, пора хватать саквояж с деньгами и бежать на всякий случай в столицу? — вяло шутит более молодой собеседник.

— Бежать? Зачем? — старший настораживается, не принимая шутки.

— Спасаться от того, что вас в такую рань подняло. Ещё и заставило меня разбудить.

— Контракт на Ржевского, срочно нужен ваш специалист! В районе Первого Императорского Лицея! Через три-пять минут, вопрос жизни и смерти!

Более молодой собеседник стряхивает с себя остатки сна и подбирается:

— Ждите, распоряжаюсь. Объяснения после.

_______

Там же, менее чем через минуту.

— Ваше Сиятельство, мой человек вышел к Лицею, точнее, выбежал. Есть только специалист четвёртого ранга, но с уклоном в физику — должен успеть за эти ваши пять минут.

— Это как — уклон в физику?

— Если бы я мог его на атлетические соревнования выставлять, он на ментальном усилении половину призов бы забирал. Кстати, я его сейчас подключил к нам в конференцию, он вас тоже слушает, на бегу.

— Он до Лицея пешком добирается?!

— Вы поставили очень нестандартные условия в достаточно странное время суток. Хорошо, что я даже утром держу кого-то под рукой; однако кроме как бегом нет вариантов уложиться в ваши пять минут. И то, до Первого Лицея почти три километра, может слегка опоздать.

— Фуф, спасибо! Выручили. Пара минут, наверное, роли не сыграют.

— Итак. Что случилось, какая задача?

— Ржевский заявился в свой Лицей. Не один, со спутницей, одетой по моде Залива.

— И что это нам даёт? К чему такая спешка? — молодой задумывается. — Вы наши правила знаете. Видимость закона должна неукоснительно соблюдаться, особенно когда сам закон нарушается.

— Я помню.

— Я на всякий случай повторю для обоих: мой человек ничем не сможет помочь в устранении фигуранта в центре города, ещё и на территории Первого Императорского — я пока с дядей ссориться не хочу.

— Вам не надо ничего делать, — вызывающий терпеливо объясняет. — Ржевский имеет среди однокашников достаточно недоброжелателей и без вас. Не буду раскрывать детали, но там и без вашего специалиста есть кому… сделать работу.

— Зачем тогда вы меня поднимаете в восемь утра?

— Ваш человек нужен, чтоб аккуратно подчистить мозги слишком активным свидетелям и борцам за правду. Если таковые среди выпускного класса вдруг отыщутся. После того, как.

— Мой специалист принял задачу, я его отключаю. Всё, теперь мы с вами вдвоём в канале. Спрошу откровенно: вы уверены, что перенос ваших амбиций на территорию Лицея дяди — хорошая затея?

— Я ничего не инициирую, лишь пользуюсь моментом. Поверьте, потенциал для конфликта там имеется свой — нам даже вмешиваться не нужно.

— Точно?

— Да. Только подправить в нужный момент и надеть уздечку на тех, кто может возмущаться в адрес высшего сословия. После того, как нашего фигуранта поджарят в шашлык абсолютно в рамках действующих правил Первого Императорского.

— М-да уж.

— Абсолютно замотивировано поджарят, прошу заметить!

— А ведь вы раньше никогда так не возбуждались, Ваше Сиятельство.

— Раньше я никогда не был так близко к результату! Причём чужими руками! Если в Лицее всё пройдёт, как я рассчитываю, мы уже завтра займём их территорию!

— Барсуковых вы за противников не считаете? Зря. Они, хотя и не Изначальные, тоже что-то могут.

— Я их старика знаю. Евгений Николаевич никогда не бьётся в лоб, он согласится принять отступные… Кстати, Серёжа поговорил с гвардейцами лично!

— С какими?

— С нашими. Которых отпустила в Береге аль-Футаим.

— Выяснилось что-то новое? — молодой заинтересовывается.

— Да. Оказывается, подробного рапорта не существует: штабс-ротмистр был без сознания большую часть экзекуции, а его люди через голову командира докладывать отказались. До этого момента мы не видели полной версии случившегося.

— Ну, имеют право по их уставу без начальника не докладывать. К тому же дело было мутное.

— Так вот. Оказывается, Принцесса устроила показательную экзекуцию: отрубание рук двум наиболее замешанным. В том числе, самому штабс-ротмистру.

— Что, так и отрубили?! — собеседник присвистывает.

— Практически. Правда, через минуту иллюзия рассеялась и оказалось, что это был спектакль в воспитательных целях. Эдакое послание, как я понимаю, из Эмирата в адрес Аппарата Наместника: "Ребята, мы вашим солдатам даже на вашей территории руки отрубим, случись что. Пользуясь возможностью и иммунитетом".

— Я вас услышал, но пока не готов комментировать.

— Главное не это.

— Иллюзия, — молодой безошибочно ухватывает суть. — С Принцессой был их менталист, причём очень высокого уровня, от шестого и дальше: групповой морок, незнакомые люди…

— Вам не интересно?

— Нам это ничего не даёт: Залив впереди всех именно в ментале, не в стихийной магии. Если бы у меня в штате был хотя бы пяток ИХ специалистов, — говорящий мечтательно потягивается. — Я бы при дяде жил, как Наджибы при аль-Футаимах… Известно, кем из них был этот мастер?

— Точно неясно.

— Жаль. Интересно, спасибо, но информация паразитная. В каком составе действовали эмиратские?

— Сама аль-Футаим, она кстати молчала по большей части. Секретарша их посольства — вместе с нашими из Посольского Приказа вскрывала защиту. И одиннадцать их гвардейцев.

— Получается, менталистом мог быть кто угодно из двенадцати, саму Принцессу не считаем?

— Увы. Но я подумал, это важно: мы узнали только потому, что Канцелярия Эмира нашему августейшему ноту настрочила, — старший рефлекторно вздыхает. — Сергей дал знать, ему оттуда осведомители донесли.

— Вы не боитесь реакции дяди? Нападение на принцессу, прямой ущерб его честному слову.

— Наши друзья в его Канцелярии обещали либо похоронить документ, либо засветить в спешке. Максимально смягчая удар.

*****

— Дим, не вздумай реагировать, — Мадина спокойна, как удав.

— Почему я не должен на это реагировать?

Все озадаченно замолкают, не понимая ни слова из нашего разговора.

Если бы это был французский, немецкий, любой европейский язык — большая часть присутствующих как минимум уловила бы суть.

Но речь Залива, похоже, здесь относится к редким.

— Она преднамеренно