Город счастливых роботов (авторский сборник) - Олег Дивов

Он прикинул, как бы поступил не слишком остроумный, но изобретательный русский парень, замыслив испортить настроение пиндосам. В архиве Кена лежала фотография: стена типового армейского бокса, и во всю стену – российский солдат с физиономией Кеннета Маклелланда и едва заметной синевой на могучем кулаке. Кен знал, что на определенном расстоянии синие точечки складываются в отчетливое «fuck you» – и эту татушку не я придумал, а он сам, еще в школе. Если написать «USA», очень хорошо получится. Надо только найти рисунок с одухотворенными мордами трудящихся и чуток над ним поколдовать.

Одно его смущало: выбор автора. Придется стучать на меня, и стучать заранее, потому что я – первый кандидат в художники-террористы. На заводе любой пиндос знает, что я рисую, вообще-то, и не упускаю случая побольнее укусить начальство. Если не заложить живописца-диссидента заблаговременно, тогда пиндосы, едва разглядев плакат, сами на меня подумают, и весь смысл подставы теряется.

А на мне уже висело столько антипиндосской пропаганды, что поздно с завода выгонять – судить пора за разжигание нелюбви к стратегическому партнеру и союзнику России. И одно-единственное «fuck USA» могло оказаться последним гвоздем в гроб моей репутации.

Кен подумал-подумал и решил, что пронесет нелегкая еще разок, авось не уволят хорошего человека. Нафотошопил рисунок, поскрипел мозгами, родил слоган «Эффективность – это красота», случайно потерял одну «ф», заметил ошибку – и оставил, вспомнив, как я горжусь своей грамотностью. Подшутил над другом, свинтус. Незаметно бросил конверт в ящик – и накатал на меня докладную. Якобы по своим каналам получил инфу, что готовится антиамериканский выпад. Вот какой он молодец, вот как умеет работать со стаффом – на опережение. Это высший пилотаж, когда ты русскую народную подлянку углядел своевременно и предотвратил, за такое очень хвалят. Сразу плюс два очка.

Должность старшего менеджера была, считай, в кармане.

К несчастью, эффект от провокации зашкалил.

Помощник директора завода по культуре производства Рой Калиновски вызвал к себе в кабинет менеджера отдела культуры Кеннета Маклелланда.

В планшете Роя была открыта докладная Кена на меня, негодяя.

Рой глядел ласково, говорил мягко, только слова были такие, от которых Кену стало не по себе.

А смысл был следующий. Если информация Кена верна, то, когда вскроют конверты, Рой позаботится, чтобы мой плакат не остался без внимания комиссии. Шума будет много. За мной столько уже накопилось, что я вылечу через проходную автоматически, бац – и покатилась буйна головушка. Доказывать, что я нарушил корпоративную этику, совершенно не обязательно, можно просто выгнать, нет человека – нет проблемы. Но если все-таки меня спросить и я уйду в отказ – будет слово Кена против моего. Слово Кена, разумеется, весит больше. А по-настоящему весомым оно станет, если Кен готов бросить его мне в глаза при свидетелях. Пришло время показать, как молодой специалист умеет разбираться с туземным стаффом.

– Тебе надо проявить лидерские качества, – сказал Рой. – Считай это тестом на профпригодность. Этот парень задолбал. Сделаем так. Вызываем русского в отдел, ты его там песочишь, и через минуту он – никто, а ты – чемпион.

– В каком смысле?

– В смысле – начальник отдела культуры производства. Как только ваш старик уволится, ты будешь назначен. Я гарантирую это. Ну?

Кен не ждал такого. Ему давали шанс прыгнуть через должность, сэкономив как минимум несколько лет жизни. Царский подарок. Но какой ценой? Что за дикий спектакль? Кен никогда не слышал о подобных издевательствах над рабочими. Это шло вразрез с пиндосскими традициями управления. Неугодных всегда увольняли с милой улыбкой, никто никого не песочил, да еще при свидетелях.

А теперь вот так дрессировали менеджеров. Воспитывали боевой дух. И проверяли на вшивость заодно. Туземца не жалко – если он потом раскроет пасть, русские его сами в порошок сотрут. Русские на наш завод разве что не крестятся.

Кен понял, что влип. Ему надо было всего-то заявить в глаза простому сборщику, маленькому человечку: Михаил, я тогда перед сменой заметил у тебя конверт, и ты мне его показал, там еще стоял девиз «Эффективность – это красота», и кстати, на конверте у тебя не было ошибки в слове «эффективность»… И только.

Он не мог.

То, что казалось ему невинной игрой в менеджмент на пути к серьезному делу, само обернулось серьезнее некуда. Пока я на конвейере собирал цитрусы, Кен занимался надуванием мыльных пузырей. Точнее, он надувал один пузырь: себя.

– Хорошо, мистер Калиновски, благодарю за доверие, – буркнул Кен. И пошел думать, как ему теперь дальше жить.

На первый взгляд – никак. Доигрался. Допиндосился.

Он коротко, но сурово запил. А протрезвев, совершил поступок: явился к Джейн. Ему нужен был арбитр, суровый и беспристрастный, который заведомо не станет его утешать. На заводе Джейн вела с ним ту же игру, что в старших классах: фыркала, насмешничала, а временами так нахально и самоуверенно пилила, словно имела на это право родственницы. Будто он ей какой-нибудь непутевый младший брат. И этим она все крепче и крепче привязывала Кена к себе. Удивительная стерва и лучшая девушка на свете. Он ее безнадежно обожал, и, главное, он ей верил.

Кен патетически воззвал к их детской дружбе, попросил выслушать, после чего упал лучшей девушке на свете в ноги и рассказал все.

Джейн почти выиграла. Почти.

Ящик для конвертов поставили в курилке. Чтобы опустить свою фальшивку, Кену пришлось ловить момент, когда рекреационная зона опустеет, и залепить жвачкой объектив камеры слежения. Джейн не разглядела девиз на конверте, зато наблюдала с огромным интересом, как наш джеймсбонд подкрался к камере по стеночке, а потом кинулся к ящику и что-то сунул туда. Она даже щелкнула диверсанта на телефон. Сомнений не было: Кен планирует какую-то провокацию.

И не было сомнений, кому об этом доложить, – конечно, Рою Калиновски. И ждать, как Рой распорядится подарком. Джейн верила, что он поступит без малейшего стеснения и с максимальной долбаной эффективностью. Что бы Кен ни задумал, Рой постарается обернуть это против него.

Джейн пришла к Рою и сказала:

– Тут ваш сотрудник что-то странное творит.

Рой посмотрел запись, выслушал комментарии Джейн и не совладал с лицом. Он был счастлив.

В любой игре есть рамки. Игра «кто кого перепиндосит» позволяет как угодно провоцировать жертву, но извините, подставиться жертва обязана сама. Нужно реальное нарушение, а не сфабрикованное. Нельзя обвинять человека в том, чего он не делал. Какой ты тогда, нафиг, управленец, ты простой мошенник. Это было настолько очевидно, что и не обсуждалось, все сами понимали. Странное поведение Кена смахивало на беспардонный выход за рамки игры. Он явно совершал не допустимую в приличном обществе подлость, а гадкий провокационный акт. Менеджер-доносчик, у которого лишняя пара глаз на затылке, – гордость коллектива. Менеджер-провокатор – позор всей компании. Он ставит под сомнение ее честность. Подрывает моральные устои.