Мемнох-дьявол - Энн Райс

И в тот же момент от середины здания послышались шаги Доры. Она воспользовалась тем же входом, что и я, и теперь шла по коридору.

Дора что-то тихо напевала – точнее, я бы сказал, мурлыкала себе под нос. Я вдруг отчетливо ощутил запах менструальной крови – у нее были месячные. Этот сводящий с ума аромат мгновенно нарисовал в моем воображении соблазнительную картину: я представил, что ко мне приближается ребенок.

Я скользнул в тень коридора, чтобы Дора не увидела меня, когда будет проходить мимо, поднимаясь к себе на третий этаж. Она не должна знать о моем присутствии.

Она взбегала наверх, перепрыгивая через ступеньки. На ней было симпатичное свободное платье из цветастого хлопка, старомодного покроя, с длинными, отделанными белым кружевом рукавами; за плечами висел рюкзак.

Уже повернув с площадки на следующий марш ступеней, Дора вдруг резко остановилась и повернулась в мою сторону. Я застыл. Она не могла видеть меня в такой темноте.

Тем не менее она направилась прямо ко мне и протянула руку, нащупывая что-то на стене. Выключатель! Обыкновенный пластмассовый выключатель! И вдруг над моей головой вспыхнула лампочка.

Представьте себе картину: перед ней внезапно возник непрошеный гость – светловолосый молодой человек в черном шерстяном пальто и таких же брюках, глаза которого прятались за фиолетовыми стеклами очков! Хорошо еще, что стекла к тому времени были уже совершенно чистыми и на них не осталось следов крови ее отца.

Я исчез.

То есть я проскочил мимо нее с такой скоростью, что она даже не успела заметить мое движение. Я скользнул, задев ее словно дуновение легкого ветерка. И все. Преодолев два лестничных марша, я сквозь открытую дверь проник в окутанное тьмой помещение над часовней – не то мансарду, не то чердак. Одно из двух имевшихся там окон было разбито – прекрасный путь для отступления. Однако я остановился. Потом направился в самый угол, сел и скорчился там, подтянув колени к подбородку и устремив взгляд в сторону расположенной как раз напротив двери, которой только что воспользовался.

Ни криков, ни истерики – ничего. Она не помчалась с воплями прочь, не позвала на помощь, не включила сигнал тревоги. Какое спокойное бесстрашие перед лицом вторгнувшегося в ее жилище незнакомца! А что может быть страшнее для одинокой женщины, чем встреча с вампиром? Она для нее столь же опасна, как и для любого крепкого молодого мужчины.

Я вдруг услышал стук собственных зубов. Сжав правую руку в кулак, я крепко обхватил его ладонью левой. Ты, преследующий меня повсюду! Будь ты дьявол или человек, или черт знает кто еще, какое право ты имеешь требовать, чтобы я не разговаривал с Дорой? Что это еще за номера? Я и не собирался даже заговаривать с ней. Роджер, что же мне теперь делать? Ведь я и помыслить не мог, что она когда-нибудь увидит меня, тем более вот так!

Я не должен, не должен, не должен был приходить сюда без Дэвида. Мне нужна была опора, свидетель! И разве осмелился бы появиться и приблизиться ко мне этот преследователь, будь рядом Дэвид? О, как я его ненавидел! Я тонул в пучине. И не надеялся на спасение.

Но тогда... Что все это значит? Что именно меня убьет?

Вдруг я осознал, что Дора поднимается по лестнице. Она шла очень медленно и почти неслышно. Ни один смертный не уловил бы ее шагов. У нее в руке был электрический фонарик, которого я прежде не заметил. Луч его скользнул в открытую дверь и пробежался по балкам с внутренней стороны крыши.

Дора вошла в мансарду и выключила фонарик. Потом внимательно осмотрелась. Отблески уличного света, проникавшего сквозь круглые окна, играли в ее глазах. Фонари были совсем рядом с домом и позволяли ей достаточно отчетливо видеть помещение.

Наконец она заметила в углу меня.

– Почему вы так испуганы? – спросила она успокаивающим тоном.

Я еще теснее забился в угол, обхватив руками согнутые в коленях и плотно прижатые к телу ноги, и несвязно забормотал:

– Я... Я... Простите меня... Боюсь... Боюсь, что испугал вас. Мне очень неловко, что я доставил вам беспокойство... Это непростительно с моей стороны...

Она бесстрашно шагнула в мою сторону. Ее аромат, подобно медленно испаряющимся благовониям, постепенно наполнял воздух.

В своем цветастом платье с кружевными манжетами она казалась удивительно высокой, стройной и гибкой. Короткие черные волосы шапочкой покрывали голову и завивались у самых щек. Высокие скулы особенно четко выделялись в полумраке. Красивой формы рот оставался спокойным, не искаженным никакими эмоциями.

Большие темные глаза заставили меня вспомнить Роджера. Их пристальный взгляд был поистине завораживающим. Таким взглядом можно остановить и пригвоздить к месту даже хищного зверя.

– Я могу сейчас же уйти, – дрожащим голосом продолжал я. – Могу встать – очень медленно, чтобы не вызвать в вас беспокойства, – и уйти, не причинив вам никакого вреда. Клянусь! Вы не должны меня опасаться.

– Но почему вы? – спросила Дора.

– Простите, я не понял ваш вопрос. – Неужели я плакал? Или она заметила, как сильно я дрожу? – Что вы имели в виду, спросив, почему я?

Она подошла ближе и посмотрела на меня сверху вниз. Теперь я совершенно отчетливо видел ее загнутые кверху ресницы, твердый, упрямый подбородок, необыкновенно покатые плечи, так резко уходящие вниз, что казалось, будто они вовсе отсутствуют. Совсем еще девочка, и в то же время взрослая женщина, чистая, как лилия, женщина-мечта. Ее маленькая грудь терялась под свободным, бесформенным платьем.

Возможно, она тоже сумела рассмотреть меня лучше – обратила внимание на мои густые светлые волосы, на блики света в стеклах очков, на то, что я очень молодо выгляжу.

В ее присутствии рядом было нечто такое, что леденило душу. При этом она не казалась ни холодной, ни злой. И тем не менее... А может, это и есть признак святости? Насколько я помнил, мне еще не доводилось встречаться с настоящими святыми. У меня имелось собственное мнение относительно истинного значения этого слова.

– Почему именно вы пришли, чтобы сообщить мне? – мягко пояснила она.

– Сообщить о чем, дорогая? – спросил я.

– О Роджере. О том, что он умер. – Она слегка приподняла брови. – Ведь вы пришли ради этого, разве не так? Я поняла, как только вас увидела. Я сразу догадалась, что Роджер мертв. И все-таки почему пришли вы?

Дора опустилась на колени прямо передо мной.

Я застонал. Значит, она прочла мои мысли! Узнала мою величайшую тайну! И мое важное решение! Вот, значит, как? Поговорить с ней? Поспорить? Шпионить за ней? Попытаться ее обмануть? Давать ей советы? А вместо этого мой разум с ходу огорошил ее чудесной новостью: Роджер мертв!