Мемнох-дьявол - Энн Райс

В противоположность им распятый Христос вызывал в душе бурю эмоций, заставлял человека задуматься, принять в душе какое-то решение. Глядя на него, кто-то, быть может, говорил себе: «Я ненавижу христианство за допущенное кровопролитие»... А кто-то, возможно, с болью вспоминал и словно заново переживал те муки, которые испытывал во времена далекой юности, воображая, как эти же острые гвозди вновь и вновь пронзают его руки. Великий пост... Размышления и созерцание... Церковь... Голос священника, заученным тоном произносящий одни и те же слова: «Господь наш Христос»...

Сам я одновременно испытывал оба чувства: и ненависть, и боль. Стоя перед распятием в состоянии полной растерянности и неопределенного ожидания, я краем глаза бессознательно следил за мельканием уличных огней в цветных стеклах витражей и мысленно уносился в прошлое, в эпоху собственного детства... Потом я вспомнил о Роджере, о его любви к дочери, и мои собственные переживания померкли перед этой любовью. Поднявшись по ступеням, которые некогда вели к алтарю и дарохранительнице, я коснулся ступни распятого Господа. Старое дерево... В ушах моих зазвучали древние песнопения, непонятные и таинственные. Я всмотрелся в лицо Христа и увидел, что оно вовсе не искажено мукой, а, напротив, исполнено мудрости и спокойствия – вероятно, в последние секунды перед смертью.

Донесшийся откуда-то громкий звук заставил меня резко отпрянуть назад, я оступился, едва не потеряв равновесие, и повернулся спиной к алтарю. В здании кто-то был, кто-то тихими шагами шел по первому этажу, приближаясь к той самой лестнице, по которой я недавно поднялся.

Я бросился к выходу из часовни. Я не слышал голосов и не ощущал никакого запаха. Никакого запаха! Сердце у меня упало.

– Я больше не вынесу, – прошептал я, дрожа с ног до головы. Но ведь иногда человеческий запах удается уловить не сразу – следует принимать во внимание и ветер, а точнее, довольно сильные сквозняки, гуляющие по зданию.

Кто-то уже поднимался по ступеням.

Я прислонился спиной к стене за дверью часовни – так, чтобы увидеть неизвестного посетителя, как только он достигнет площадки лестницы. Если же это Дора, я намеревался немедленно спрятаться.

Это была не Дора. Человек легко и быстро взбежал вверх по лестнице – так быстро, что я сумел рассмотреть его, только когда он оказался прямо передо мной.

Это был тот самый мужчина!

Я буквально застыл на месте, не в силах отвести от него взгляд. Ростом и фигурой он мало походил на меня, но сложен был очень пропорционально. В том, что он не издавал запаха, я ошибся. Однако запах показался мне необычным – смесь крови, пота и соли. До моего слуха доносилось тихое сердцебиение...

– Перестань мучить себя, – произнес он вполне обычным голосом. – Я весь в раздумьях и еще не решил, стоит ли делать тебе предложение сейчас или подождать, пока ты встретишься с Дорой. Просто не знаю, что лучше.

Он стоял всего в каких-нибудь четырех футах от меня.

С надменным видом я оперся плечом о косяк двери и сложил на груди руки. В часовне за моей спиной мерцали огоньки. Интересно, было ли заметно, до какой степени я испуган? А ведь я буквально умирал от страха.

– Кто ты? И что тебе от меня нужно? – спросил я. – Расскажешь сам, или мне придется задавать вопросы и вытаскивать из тебя информацию?

– Тебе прекрасно известно, кто я, – все так же сдержанно и спокойно ответил он.

Неожиданно в глаза мне бросилась одна весьма важная деталь: безукоризненные пропорции его лица и фигуры, почти абсолютная правильность черт. Он был совершенно лишен каких-либо особых примет.

– Ты прав, – произнес он с улыбкой. – Во все времена и где бы я ни оказался, предпочитаю принимать именно такой вид – он привлекает меньше всего внимания. – Тон его по-прежнему оставался доброжелательным. – Знаешь, не слишком удобно разгуливать с черными крыльями за спиной и козлиными копытами. Да и смертных они почему-то мгновенно приводят в ужас.

– Советую тебе убраться отсюда к чертовой матери, да поживее, пока Дора не вернулась, – неожиданно вспылил я, брызгая слюной от ярости.

В ответ он хлопнул себя руками по бедрам и расхохотался.

– Нет, ты действительно паршивец, Лестат. – В голосе его не ощущалось ни злобы, ни высокомерия. – Правильно прозвали тебя собратья. Ты не имеешь права мне приказывать.

– С чего это вдруг? А что, если я просто возьму и вышвырну тебя отсюда?

– Желаешь рискнуть? Быть может, мне стоит принять иной облик? И позволить моим крыльям...

Перед глазами у меня все поплыло, зрение затуманилось, в ушах зазвучал неумолчный гул голосов...

– Не-е-ет! – только и смог выкрикнуть я.

– Ладно.

Все мгновенно прекратилось, пыль осела, и лишь мое сердце продолжало бешено колотиться в груди, словно вот-вот готовое выскочить наружу.

– Что ж, я скажу тебе, что собираюсь сделать, – вновь заговорил он. – Я позволю тебе уладить все дела с Дорой, коль скоро они тебя так волнуют. Едва ли мне удастся отвлечь твои мысли от забот о судьбе этой девушки. А потом, когда со всем этим будет покончено – с ее мечтами и тому подобным... Когда ты все устроишь... Мы сможем побеседовать с глазу на глаз – ты и я.

– О чем?

– О твоей душе. О чем же еще?

– Я готов отправиться в ад, – сквозь зубы соврал я. – Однако я не верю, что ты и в самом деле тот, за кого себя выдаешь. Ты скорее... скорее нечто подобное мне... хотя я не знаю, есть ли тому какое-либо научное объяснение. Но за всем этим непременно стоят некие, быть может, на первый взгляд малозначительные и немногочисленные, но на самом деле весьма существенные факты, которые в конце концов помогут прояснить все, вплоть до того, из чего сделано каждое черное перо на твоих крыльях.

Он слегка нахмурился, но не рассердился.

– Мы не станем продолжать разговор в таком тоне, – сказал он. – Уверяю тебя. Однако сейчас я позволю тебе позаботиться о Доре. Она вот-вот вернется домой. Ее машина только что въехала во двор. Я ухожу. Ухожу так же спокойно и тем же путем, что и пришел. А на прощание дам тебе один маленький совет, важный для нас обоих.

– И какой же?

Он повернулся ко мне спиной и начал торопливо спускаться по лестнице. Только достигнув следующей площадки, он обернулся.

– Какой совет? – требовательно переспросил я, уже ощущая запах Доры.

– Оставь Дору в покое. Передай ее дела под контроль адвокатов. Уезжай отсюда. Нам с тобой необходимо обсудить гораздо более важные вещи. А все эти проблемы лишь отвлекают от главного.

Стуча каблуками, он сбежал вниз и вышел через боковую дверь. Я слышал, как она открылась и захлопнулась за ним.

И в тот же момент от середины здания послышались шаги Доры. Она воспользовалась тем же входом, что и я, и теперь шла по коридору.