Depraved - Брайан Смит

Ей нужно выйти на улицу и запугать того копа.

Потом обыскать его машину на предмет улик.

Затем сделать то же самое с другой патрульной машиной.

Коп опустился на колени, чтобы заглянуть под "Нову", потом снова поднялся на ноги. Какое-то время он стоял, пыхтя и отдуваясь. Потом вытащил носовой платок из кармана и вытер лоб. Скомкав платок, вернул его в карман. Потом медленно повернулся на сто восемьдесят градусов, шаря лучом фонарика по лужайке.

Внутренний голос Джессики скомандовал:

ВПЕРЕД!

Она вернулась к двери, осторожно открыла ее, и за секунду, до того как выскочить наружу, выключила в доме свет. Поспешно спустилась с лестницы, пригнувшись к земле, добралась до лужайки и со всех ног бросилась к улице. По раздавшемуся испуганному возгласу было ясно, что коп обнаружил тела. К тому моменту Джессика была уже на дороге, всего в паре шагов от патрульной машины.

Коп начал поворачиваться в ее сторону.

Джессика пригнулась ниже и на четвереньках поспешила к машине. Добралась до крыла и засела там, крепко сжимая в руках пистолет.

Она услышала, как коп выругался и, что-то бормоча, направился к машине. - Срань господня, что же дальше? Не слишком ли много для одной ночки?

Пока коп шел к автомобилю, Джессика немного сменила позицию. Она вся напряглась, приготовившись к прыжку.

Услышала топот ботинок по асфальту.

И бормотание: - Мне не доплачивают за это гребаное дерьмо.

Сейчас он стоял прямо с противоположной стороны от машины, и тяжело дышал.

Джессика вскочила на ноги, направив на него пистолет.

Коп уставился на нее, выпучив глаза. Лицо исказила карикатурная гримаса удивления. Потом он бросил фонарик и полез за пистолетом в кобуру.

Джессика не дрогнула.

БАХ!

Пауза.

БАХ!

Две здоровенных дыры в большом теле.

Шериф Демарс умер еще до того, как упал на землю.

Глава тридцать третья

Эбби посадила тело мертвой сестры на верхней ступени лестницы и дала ему крепкого пинка босой ногой. Труп рухнул в подвал, кулем приземлившись у подножия лестницы. Мишель взвизгнула от испуга. Эбби спустилась вниз, остановилась на последней ступени, уперев руки в бога, и посмотрела на тело. Из-под туловища выглядывала рука, согнутая под неправильным углом. Из-под кожи в районе локтя торчал осколок кости. Шея тоже была сломана. Милая сестренка очень бы расстроилась от такого количества дурных новостей, будь сучка еще жива. Но сейчас она мертва, и с таким лицом даже Кинчеру бы не приглянулась.

Она перешагнула через тело, схватила за лодыжки, и оттащила, пыхтя и кряхтя, в дальний, более темный конец погреба. Нашла на полке грязное одеяло и прикрыла труп. Одеяло оказалось коротким. Голые ступни и верхняя часть головы торчали наружу. Но Эбби осталась довольна. Никому не придет в голову искать Лауру здесь еще несколько часов, а может даже до завтрашнего утра.

Ключ был на той же полке, где и одеяло. Там же нашлась одежда Мишель. Эбби схватила ключ и одежду, и поспешила туда, где с нетерпением ждала ее Мишель. Подойдя к ней, она заметила в глазах женщины настороженный взгляд. Это немного задело ее, но Эбби не удивилась. Любой продемонстрировал бы подобное выражение в присутствии явно опасного человека. Эбби придется найти способ, чтобы снова ее успокоить, дать ей понять, что она опасна лишь, когда ей что-то угрожает. Она убила собственную сестру ради этой женщины. Сделала это ради них обоих. Конечно Мишель видит и понимает это.

Эбби опустилась на колени и положила одежду на пол погреба. Прежде чем снова подняться на ноги, она задержала взгляд на уродливых волдырях на ступнях женщины и почувствовала укол стыда и угрызения совести. Она вспомнила, как смеялась на Мишель, опуская ее связанные ноги в кастрюлю с кипящей водой. Вспомнила, как издевалась и била ее, когда та кричала от жгучей боли.

Она замешкалась ненадолго, не в силах оторвать взгляд от жуткого зрелища.

- Я прощаю тебя.

Эбби моргнула и подняла глаза на Мишель. - Что?

- За то, что ты сделала. Я прощаю тебя.

Глаза Эбби затуманились, и рыдания на время лишили ее дара речи. Этот всплеск эмоций удивил ее. Она делала подобные вещи со многими чужаками. Гораздо худшие вещи. Когда, например, она проткнула мужчине яйца отверткой. Или когда вырвала женщине щипцами ногти. Тогда это казалось ей своего рода забавой. Интересными способами убить время и развлечься. Кроме того случая, когда Мама выпотрошила того маленького мальчика, ничто ее особо не беспокоило. Чужаки были всего лишь мешками с мясом в людском обличии. Ужином и праздничными подношениями.

Эбби всхлипнула. - Как ты можешь простить меня?

Улыбка выглядела неестественно на напряженном лице Мишель. - Потому что ты лишь продукт своей среды, Эбби. Ты никогда не знала ничего лучшего. Черт, да ты сама еще ребенок, такая же жертва, как и все.

Эбби покосилась на нее.

Насчет жертвы она не была уверена. Но черт ее дери, если эти слова не задели самую сокровенную, полную надежд частицу ее души. Она хотела верить тому, что говорит Мишель. Хотела этого больше всего на свете. Эбби просто не верила, что в глубине души она плохой человек.

Она сморгнула слезу.

- Спасибо тебе за эти слова. Не могу выразить, как...

Мишель нетерпеливо вздохнула. - Да, да, все хорошо. Пожалуйста, поторопись.

Эбби вытерла глаза. - Извини. Знаю, что тебе не терпится на свободу.

Найдя маленькую скамеечку, она встала на нее и отстегнула оковы с рук Мишель. Та рухнула на колени. Эбби бросила оковы с цепями на землю. Они глухо звякнули.

Эбби сошла со скамейки и посмотрела на Мишель. Та тихо плакала, потирая запястья. Теперь пришла очередь Эбби насторожиться. Она не знала, как поведет себя Мишель на свободе. Какое-то мгновение она чувствовала себя полной дурой. Она ничего не знала об этой женщине, разве что ей нравилось на нее смотреть и трогать ее теплую, гладкую кожу. О ее сокровенных мыслях она могла лишь догадываться. Может, она думает, как избавиться от Эбби, когда они выберутся отсюда.

Она взглянула на прикрытое одеялом тело мертвой сестры.

Ну и черт с ним. Слишком поздно пересматривать решение.

- Одевайся. Нужно уходить.

Трясущимися руками Мишель нащупала одежду. Это была та же самая одежда, которая была на ней в тот день, когда Джесси Блейлок, отец троих детей Лауры, притащил ее, кричащую, в эту хижину. Узкие джинсовые шорты. Облегающая фиолетовая футболка с острым вырезом. Трусики. Какие-то дорогие сандалии. Не было только ее черного кружевного бюстгальтера. Трудно сказать, что с ним стало. Любуясь, как аппетитно висят тяжелые груди Мишель под узкой футболкой, она решила, что без него ей будет лучше.